24 часа - Алекс Джиллиан

Адалин Скай

Двадцать пятое декабря 2012

«Вы знали, что более трех миллиардов человек, живущих на Земле, никогда не видели снежинок?»

– Что за бред ты слушаешь, Лиз? У тебя, кажется, девчонка в себя приходит, – грубоватый мужской бас цепляет оголенные нервы и трещит в моей голове адским звуком будильника.

В последний раз подобную мигрень я испытывала в тот день, когда потеряла родителей.

Ощущение малоприятное – словно каждая извилина между пульсирующими висками переплетена с соседним тугим узлом. Кислорода не хватает, из-за невозможности вдохнуть полной грудью. Апогеем этих «фантастических» чувств является зыбкая пелена, охватывающая не только область головы, но и все тело. Меня бросает в жар, паника нарастает с катастрофической скоростью, пока я отчаянно перебираю наихудшие последствия случившегося.

Я помню, что выбежала следом за Лэндоном, а потом увидела тень, мелькнувшую из открытого сарая. Никакой мистики. Наркоман, решивший в снежную бурю поживиться в пустующих домах. Домушник под кайфом в поисках порции допинга. Новостная статистика все-таки не врет, зря Лэнд не верил мне. На фоне Викинга грабитель выглядел неуклюжим мальчишкой, его всего колотило и качало из стороны в сторону, и все-таки он выстрелил. Выстрелил из ружья отца Викинга. Выстрелил в моего Лэндона.

И он видел его. Видел призрака…или не призрака вовсе. Хотя, возможно, наркоманы тоже способны различать неспокойные души, задержавшиеся в этом мире.

Я не понимаю, что происходит.

В каком пространстве я нахожусь, какого черта слышу чужие голоса, знакомое имя «Лиззи» и почему меня подбрасывает на валунистых кочках. Если я еду в машине, то ее водитель явно не знает в чем отличие пострадавшего человека от мешка с картошкой.

Пытаюсь пошевелить рукой, сжать пальцы на ногах – но все тщетно. Тело словно не мое, и я не особо помню последние секунды до оглушительного выстрела. О черт, только не говорите, что я умерла.

Мне так хочется кричать его имя, во все горло звать Викинга. Почувствовать, что он рядом. Его тепло и энергию – тонкой вуалью на своей коже. Кажется, будто я изо всех сил напрягаю связки и издаю боевой клич, но он эхом озаряет только мое сознание, а не пространство. Губы сухие, неподвижные. Во рту разверзлась пустыня, пылающая терзающими нутро страхами. Все тело остается полностью парализованным, но при этом я слышу и чувствую присутствие незнакомцев рядом.

– Мейсон, кажется, ты прав. Она пришла в сознание. А вот красавчику повезло меньше.

– Мы на работе, Лиз, – холодно произносит низкий баритон.

– Я знаю доктора Бейкера. Несколько часов назад мы столкнулись с ним в холле. Он выглядел таким уставшим. А сейчас я сопровождаю его в «скорой» с разрывом артерии от огнестрельного ранения? Его руки могут спасти еще сотни жизней, если сегодня спасут его жизнь…. Проклятая буря! – в сердцах восклицает женский голос, и я уверена, что слышала его раньше. – На счету каждая секунда!

– Осталось совсем немного, Лиз. Здесь уже и дорога расчищена, видишь? Будет жить твой доктор.

– Дай Бог, Мейс, – вздыхает женский голос. – Странные эти двое. Угораздило же, так попасть в Рождество. Если бы не эта девочка и неугомонная собака, никто бы уже не помог доктору Бейкеру.

Я мало что понимаю из их разговора, но мне определенно нравится настрой этой Лиз – приложить все усилия, чтобы помочь Лэндону. Если он вообще существует. Потому что, я уже ни в чем не уверена. Его версия с моим безумием тоже не кажется такой больной, как казалась на первый взгляд.

С помощью огромных усилий, мне, наконец, удается повернуть голову вправо. Глаза все еще закрыты, но я чувствую, что мне необходимо…распахнуть их, увидеть, осознать. Поднимаю отяжелевшие веки, затрачивая на это максимум жизненных ресурсов и оставшихся сил. Сетчатку глаза режет от боли и напряжения, а первая реакция на увиденную справа картинку – закрыть глаза. Закрыть, и больше никогда не открывать, лишь бы не лицезреть зрелище, от которого сердце уходит в пятки.