Наследник для чемпиона - Елена Тодорова

Угу. Как же!

— И когда вы заключаете брак?

— Завтра!

— Это какой-то приворот или особый вид транса? — не сдерживаюсь я.

Бедный мужчина…

— Что ты, доня! Я его только чуточку подтолкнула.

— Угу… — на долгое время это является единственной моей реакцией. Несколько раз перевожу дыхание, прежде чем добавить: — Ты хорошо подумала?

— Господи, Полина! Мне сорок семь лет! Конечно же, я хорошо подумала!

— Тогда… Поздравляю, что ли… — все еще растерянно отзываюсь я.

— Что ли! — восклицает мама и хохочет. Игнорируя мой огромный живот, подхватывает меня и увлекает в танце. Сама при этом напевает известный хит: — Чистый букет надежды — свадебные цветы! Свадебные цветы[1]…

В этом году мы столько свадеб отгуляли — свою, Бориса с Катей, Саши с Дианой, Инги с Денисом, Аравиных, и вот с маминой я уезжаю прямиком в роддом. Едва выдерживаю торжественную часть, чтобы не морщиться. Еще пару часов даю родным на веселье. Когда терпеть становится невозможно, сообщаю Тихомирову, что пора, он приходит в очевидное волнение.

— Все нормально. Если что, у Бориса есть опыт… — пытаюсь шутить, чтобы расслабить и Тимура, и себя.

Он, естественно, мой юмор не оценивает. В тот момент не способен. Подхватывает на руки и молча несет к машине. А за нами срываются Миша, мама и… все остальные гости. Вроде как русских знают везде, но нам все же удается удивить американских медиков. Пока я в компании Тихомирова корчусь в схватках, они прямо во дворе клиники продолжают гулянку.

— Я же хотела в России рожать… Дома… — ною я между приступами боли.

— Поздно думать об этом, — тихо выдыхает Тимур. — Да и неважно, где.

Мне кажется, он не договаривает, поэтому я рискую продолжить за него.

— Главное, с кем?

— Именно.

— Я сейчас… — выкрикиваю на очередной схватке. Хочется заявить, что умру, но вовремя спохватываюсь. — М-м-м… Боже…

— Что? — Тимур наклоняется ближе ко мне. Читаю в его глазах неприкрытое беспокойство и выраженную любовь. Мне этого хватает, чтобы терпеть и не доводить его до неоправданных переживаний. Однако он вдруг просит: — Расскажи мне, что сейчас чувствуешь.

— Ох… М-м-м… Мне хочется материться, так тебе понятно?

— Настолько больно? — бледнеет мой Тихомиров на несколько тонов.

— Нет… Хм… Просто внутри меня, божечки, распускается райский сад!!! — едва ли не выкрикиваю и шумно выдыхаю в конце.

— Понял.

Не знаю, насколько это правдивый ответ. По его потерянному лицу трудно определить. Тихомирову тоже трудно. Он растерян, расстроен и растерзан тем, что не может облегчить мою боль. Прикрывая веки, чувствую, как Тимур гладит меня по голове. Сцепляя зубы, прижимаюсь к нему. И он тут же обхватывает меня обеими руками. Бережно, но крепко притискивает к себе. Замирая, судорожно выдыхаю и вдыхаю его запах, как силу.

— Давно хотел сказать тебе… — начинает Тихомиров. Улавливаю сдерживаемое волнение в его голосе и чувствую, как ускоренно бьется сердце. — Спасибо, что ждала меня, Птичка. Ты ведь ждала, — не спрашивает, а утверждает. — За сына тоже хотел сказать… — отрывисто выдыхая, такие нотки выдает, что я о схватках забываю. Из-за Тимура позвоночник пронизывает электрический заряд и рассекает искры по всему телу. — Спасибо за сына, Птичка.

И я от избытка чувств начинаю плакать. Пытаюсь это скрыть, но он наверняка ощущает влагу на своей шее. Молчит, только дышит глубоко и выразительно. Я ловлю этот ритм и стараюсь синхронизировать свой. Не сказать, что все сразу легко становится. Просто терпимо. Я расслабляюсь в сильных руках Тихомирова. Слушаю только то, что он мне говорит, и без конца прокручиваю это в голове.

А сорок минут спустя он благодарит меня уже за дочь.

Когда Тимур берет ее на руки, смотрит на нее… Этот большой и грубоватый Медведь выражает такую любовь и нежность. Именно это мгновение стирает все мучения и последние недопонимания между нами.

— Я люблю тебя, — шепчу мужу, когда он укладывает дочь мне под бок, чтобы я могла ее покормить.

Замечаю блеск в его глазах, прежде чем он прижимается лицом к моей шее.

— А я люблю вас. Тебя, Мишу и Эвелину.

— Эвелину? — с тенью удивления повторяю я. Улыбаюсь, смотрю на дочь и повторяю уже уверенно и ласково: — Эвелина… Эвелина…

За окном клиники раздается взрыв нестройного троекратного «ура». Среди прочих отчетливо различаю голоса Миши и мамы. Тимур выпрямляется, встречаемся взглядами и, не сговариваясь, смеемся.

И пусть так будет всегда. Если больно, то только в родовых потугах. Если слезы, то только от счастья. Если волнение, то только приятное.

И только с моим Тимуром Тихомировым. С ним навсегда.

[1] «Свадебные цветы» Ирины Аллегровой.