Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

Стук в дверь был настолько неожиданным, что я вздрогнула и поставила кляксу на пергаменте. — Войдите. Дверь открылась, и в проеме возник Ричард.

Он появлялся в моей жизни редко, но всегда внезапно, будто прорываясь сквозь плотную ткань моих новых будней. Не как принц, с охраной и проверками, а просто так. Как сегодня. Без парадного мундира, в простом темно-сером дублете и сапогах, в которых, казалось, только что сошел с коня.

— Ваше высочество, — автоматически поднялась я из-за стола.

— Сиди, — он махнул рукой, закрывая за собой дверь. Взгляд скользнул по заваленному бумагами столу, по полкам с книгами по некромантии, которые я выпросила у Абрахама, по скромному, но уютному камину. — Обустраиваешься.

— Стараюсь, — ответила я, внезапно почувствовав себя на этой собственной территории снова немного девочкой, застигнутой врасплох. Он подошел к окну, выглянул во двор, где маршировала стража, потом обернулся, опершись о подоконник.

— Я только что вернулся из Облачного Пика. Переговоры с горными кланами. Три недели в седле, бесконечные речи о ценах на руду и гарантиях на перевалы… Если тебе интересно — Он провел рукой по лицу, и в этом жесте было столько искренней усталости, что моё сердце неожиданно дрогнуло. — Иногда мне кажется, что я навсегда застрял в этих переговорах, бумагах и протоколах. Как в смоле.

— Но ты справляешся, — тихо сказала я. — Всё-же ты будущий король, тебе нельзя ошибаться. И да, мне интересно.

— Королевство стабильно, — проговорил он без интонации, глядя куда-то мимо меня. — А я возвращаюсь в этот замок, и он кажется мне огромной, прекрасной и абсолютно пустой гробницей.

Тишина повисла между нами, густая и наэлектризованная. Он не говорил таких вещей. Не признавался в слабости. Особенно мне. — Кассандра… — начала я, не зная, зачем.

— С ними всё будет хорошо, — отрезал он. Он оттолкнулся от подоконника и сделал несколько шагов по кабинету, его взгляд упал на лежавший на столе чертеж моего ледяного хранилища.

— Это твоё? — Да. Хранилище для семян. С Элиосом работаем. — Красиво, — произнес он, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. — И полезно. Ты… ты действительно нашла здесь свое место, Хлоя. Видно.

Я промолчала, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Его похвала значила больше, чем все одобрительные кивки Совета. Ричард вдруг остановился прямо перед моим столом и посмотрел на меня. Не как принц на подданную, не как мужчина на женщину, которую желает, а как… на равного.

— Я устал быть только принцем, Хлоя, — сказал он тихо, сокрушительно просто. — Я, безусловно хорош в “принствовании”, но безумно устал. Сможешь меня отвлечь?

Он обвел взглядом комнату, будто ища ответа в книгах и бумагах, потом его глаза снова нашли мои. — Пойдем со мной, сейчас?

Работы было ещё полно, но проветрится стоит. После побега этих двоих, в замке у меня не было никого, роднее Ричарда. Не хочу его расстраивать.

Ричард

Старая полузаброшенная библиотека, которую обходили стороной даже мыши. Здесь пахло пылью веков и прелой бумагой. Я толкнул тяжелую дверь, и мы вошли в царство высоких, до самого потолка, стеллажей, заставленных потемневшими от времени фолиантами. Свет пробивался сквозь единственное высокое витражное окно, окрашивая летящую в воздухе пыль в кроваво-красные и изумрудные пятна.

Хлоя остановилась на пороге, её глаза широко распахнулись, губы чуть приоткрылись от изумления.

— Я не знала, что такое место есть… — Его хранят в тайне, — сказал я, ведя её между рядами книжных исполинов. — Здесь знания. Настоящие, те, которые не всегда удобны короне. Трактаты по запрещенным магическим практикам, дневники еретиков, исследования аномалий, которые не вписываются в официальную историю. Библиотека Памяти. Её знают лишь король, главный архивариус и я.

Я остановился у массивного стола под витражом, на котором лежала одна-единственная книга в простом кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. — А это, — я положил ладонь на потрескавшуюся кожу, — это дневник моей матери. Хлоя ахнула, её рука инстинктивно потянулась к груди.

— Я… я не знала, что они сохранились. — Отец приказал всё уничтожить после её смерти. Слишком много в них было… для драконицы — Я открыл книгу на случайной странице. Чёткий, энергичный почерк заполнял лист. — Я спас только его. Иногда прихожу сюда, чтобы… услышать её голос.

Я поднял на Хлою взгляд. Она стояла, завороженная, и в её синих глазах отражались цветные блики витража, как будто в них самих горел огонь.

— Я показываю тебе это, потому что ты, единственный человек, с которым мне не нужно притворяться, Хлоя. Ты видела меня пьяным, злым, смешным, наглым, уязвимым. Ты отвергла корону, которую я тебе предлагал на коленях. Дважды. Ты взломала ворота моего замка, чтобы спасти жизнь. Ты не боишься меня. И ты… ты единственная, кто заставляет меня чувствовать, что я не просто наследный принц Ричард.

Слова давались тяжело, каждое вырывалось с усилием, будто я вытаскивал из груди занозы, сидевшие там годами. Но я не мог остановиться.

— Я люблю тебя. Слова повисли в пыльном воздухе библиотеки, громче любого грома. — Я люблю тебя. Не за твою «уникальность». А за твой упрямый, несгибаемый дух. За твои глаза, в которых бушуют зимние бури. За твои руки, которые могут создавать и разрушать миры. За ту боль, которую ты носишь в себе, и за ту силу, с которой ты её преодолеваешь. Я люблю тебя, Хлоя. Со всеми твоими льдами, страхами, колкостями и этой невероятной, хрупкой надеждой, которая светится в тебе. Я сделал шаг к ней, и ещё один. Мы стояли так близко, что я чувствовал исходящий от неё холод и слышал сбивчивое дыхание. Ещё раз, просто сделаю это ещё раз.

— Я предлагаю тебе быть со мной. И я готов ждать столько, сколько потребуется.

Я замолчал, и в тишине библиотеки было слышно, как трепещет пламя в единственной лампе. Я выложил всё. Всю свою душу, всю свою немыслимую, безумную надежду. И ждал. Боясь пошевельнуться. Откажет, да? Да откажет же!

Хлоя смотрела на меня. Её лицо было бледным, губы дрожали. В глазах бушевала буря страха, недоверия, боль прошлого.

Она не сказала «да». Она не бросилась мне в объятия. Она медленно, очень медленно подняла руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были холодными, но прикосновение обожгло, как пламя.