Сто оттенков страсти - Кристина Майер

Четыре года спустя…

Алекс тихо посапывал в своей кроватке. Наконец-то мне удалось его уложить! У полугодовалого карапуза резались зубки, и он нам с Ромой сегодня всю ночь не давал спать. Впрочем, как и прошлые три ночи. Я уже по квартире передвигалась, как сомнамбула.

Хорошо, что родители сегодня должны были вернуться из отпуска. Теперь- то супруг сможет проводить больше времени дома и взять часть забот на себя.

Сотовый мужа зазвонил в прихожей, посмотрев на дисплей, я приняла вызов.

— Катюша, открой нам дверь, — не успела я ничего сказать, как в динамике раздался голос свекрови. — Рома просил не звонить в домофон, чтобы не разбудить Алекса.

Сбросив звонок, я пошла встречать родителей мужа.

— А Лиза где? — осматривая лестничную площадку, спросила я.

— С Ренатом поехали гонять на картингах, — махнул рукой отец мужа и прошел в квартиру.

Лиза сильно подросла, ростом уже догоняла меня, но оставалась все такой же любознательной девочкой. С Ренатом они замечательно ладили, он поддерживал ее увлечения, часто отвозил на тренировки и мог долго с ней беседовать. Мой первичный страх давно рассеялся, и я радовалась их дружбе.

— Вещи ее мы привезли, но оставили в багажнике. Рома сказал, вы в загородный дом уезжаете, — входя, проговорила свекровь.

— А вы с нами не поедете? — прозвучало это немного возмущенно, я очень надеялась, что мы отправимся все вместе.

Дом Рома достроил полтора года назад. Он получился почти как на моей картине, но только раза в два больше. Места в нем было много. Мне нравилось, когда мы собирались там все вместе.

— Как не поеду? Поеду. И Гошу с собой возьмем, пусть с внуком гуляет, а Лизу Ренат привезет чуть позже.

Племяннице мы не говорим, что Георгий Всеволодович ее отец. Может, когда-нибудь… Пока они для нее дядя Гоша и тетя Маша.

— Хоть бы загар показала, — возмутилась я вслух. — Вам, кстати, очень идет новая прическа, — подмигнула я свекрови.

— Да перестань, это все Лиза выдумала, что мне надо подстричься.

— А вы, как всегда, не смогли отстоять свою точку зрения? — улыбнулась я.

— В семье растет еще один адвокат, — вздохнула притворно женщина. — Правда, хорошо? — поправила она волосы.

— Правда. Мне очень нравится.

— Я ужасно соскучилась по своему карапузу, — проходя по коридору, понизила мама Ромы голос.

— Посмотрим, что вы скажете завтра утром.

— Скажу, что я самая счастливая бабушка, пусть и не выспавшаяся.

— Вы с аэропорта сразу сюда? — женщина немного смутилась, а мне, наоборот, было приятно их желание скорее увидеть внука. — Давайте я вас покормлю?

— Нет-нет, Катюша, мы в самолете плотно пообедали.

— Мама, папа, — вошел в кухню мой супруг и обнял родителей. — Рад вас видеть такими загоревшими и отдохнувшими.

Мы сидели и негромко беседовали. Царь спал, а мы берегли его сон и свое спокойствие. Минут через двадцать он заплакал, заставив нас всех дружно подскочить.

— Катя, дай ему грудь, он, наверное, проголодался, — шепнула мне мама Ромы, когда плач не прекращался уже минут двадцать. — Покормишь, и поедем.

Алекс капризничал, но грудь взял. Алмаз зашел следом за нами и теперь наблюдал, как наш сын активно сосет молоко.

— Сынок, ты потихоньку отучайся от этого лакомства, не забывай, что это папина собственность.

— Это мамина собственность, — смеясь, встряла я в монолог супруга.

— Ночью расскажу, что является твоей собственностью, а что моей.

— Алмазов, прекращай пошлить. Ты не только солидный адвокат, но и глава семьи, — притворно возмущалась я, а он все понимал.

— Правильно. А еще я мужчина, у которого сегодня ночью не было секса, и сейчас вся моя рассудительность стекает в штаны, пока я смотрю на твою грудь.

— А ты не смотри, — улыбаясь, ответила ему.

— Фиалка, это невозможно. — знакомый блеск в глазах, слова, сказанные тихим голосом, которые идут из души, и я готова растаять.

Рома редко произносил: «Я тебя люблю». Иногда он думал, что я сплю и не слышу, как он шепчет мне признание. Обожала, когда они буквально срываются с его губ, чаще всего такое случалось в момент страсти. А вот такие фразы, которые несут в себе так много, он говорил очень часто. А если бы даже и не говорил, я бы все равно это знала, все же читается во взгляде, каждодневной заботе и нежности.