Шэмани - Ольга Островская

Делать ключи для меня становится всё более лёгкой задачей. Наверное причина в том, что это действие инстинктивное, основанное на моём врождённом природном даре, а инстинкты мои донедавна жёстко подавлялись. Сейчас же, получив свободу, я и дар свой начала лучше чувствовать. Ключ Никодий попросил замкнуть между храмом и его офисом, а точнее его подвальном помещении, для этого в этот офис мне пришлось с ним сходить, чтобы он смог показать мне то самое помещение. Сотрудники моего демона удивлённо взирали на взявшегося ниоткуда шефа, особенное внимание уделяя моей скромной персоне, что впрочем неудивительно. Строгий и невозмутимый мистер Зарба, шёл рядом со мной с таким видом, будто готов уничтожить любого, сделавшего неверное движение в мою сторону. Ну и то, что он собственнически обнимал меня за талию, тоже играло немаловажную роль. Зато потом работа заняла рекордно короткие сроки. Больше того, я сделала два ключа, так как Каймир отправился за какими-то очень важными медикаментами, которые могут пригодиться, если у нас всё получится, и время в запасе у меня было. Второй ключ должен был из любого места, где бы Никодий не оказался, открывать ему путь домой.

И вот мой мужчина отправился заниматься оставшимися после ордена Ламьер проблемами, я пошла к сестре, а за мной увязалась Сэй, которой было очень интересно посмотреть на ещё одну вызволеную от злого колдуна "принцессу", только спящую. Это ей Зафар такую версию событий озвучил, а мне Никодий потом объяснил, что меня она тоже так называла и даже сказку ему рассказывала, чтобы морально подготовить к моему появлению. Вот чудный ребёнок.

— Какая она красивая. И сказочная-сказочная. — благоговейно шепчет малышка, как только мы заходим в спальню.

Да, только сказка получается какая-то страшная. Ави всё так же лежит на кровати, как мы её оставили. Лишь волосы приглажены, словно кто-то не один раз проводил по ним рукой, убирая от лица, чтобы не мешали. И я тоже не могу удержаться, касаюсь высокого чела, провожу пальцами по виску, где под тонкой кожей бьётся синяя жилка.

— Привет, сестрёнка. Как ты? — шепчу, в глупой надежде, что она меня услышит. — Возвращайся, я так давно тебя искала.

Сама не замечаю, как по щекам начинают бежать слёзы. А ко мне прижимается Сэйлин, тревожно заглядывая в лицо.

— Мы её обязательно розбудим. Не плачь. — произносит моя девочка. Однажды она уже спасла меня. Разве я могу ей не верить?

— Спасибо, моя хорошая. Конечно, розбудим. Вот сейчас приедет Каймир, расскажет, что нужно делать, и обязательно разбудим.

И, словно в подтверждение моих слов, открывается дверь и в комнате появляются братья Тамри. Сосредоточенные, серьёзные. Зафар сразу же прикипает взглядом к хрупкой фигурке на кровати.

— О, вы уже здесь. Вот и отлично. — довольно кивает целитель, завидев нас с Сэй. — Значит, не будем откладывать это дело в долгий ящик. Сэй, солнышко, поможешь мне?

— А что надо делать? — тут же преисполняется важности кроха.

— Мы с тобой попробуем проложить ментальную связь для Шэми и Зафара с этой милой спящей девушкой. Я тебе буду показывать, а ты повторяй за мной. Шэми, держи её за руку. Думай о том времени, когда вы были вместе, вспоминай самые хорошие моменты, семью, дом, свою любовь друг к другу, зови её.

Я киваю и беру в свои ладони хрупкую кисть.

— Зафар, с тобой тоже нужен тактильный контакт. Можешь сделать, как Шэми, а ещё лучше возьми Ави на руки. Ты её Истинный. Твоё предназначение любить и беречь. Вот и мечтай, как ты это будешь делать, только без пошлостей. Напугаешь, сам знаешь, кто тебя съест. — Каймир бросает на меня многозначительный взгляд.

Гигант хмыкает, но послушно подхватывает мою сестру и садится, чтобы умостить её у себя на коленях, бережно прижимая девушку к себе. Я сажусь напротив, чтобы удобней было держать её за руку, и ловлю себя на том, что мы с Зафой, словно заслонили её от всего, защищая своими телами.

— Чудесно. Теперь ты, Сэй. Становись вот сюда, и ложи пальчики на виски. — Каймир помогает девочке занять нужную позицию, а потом накрывает ладонями её руки. — Все готовы? Сосредоточьтесь, настройтесь на те эмоции, о которых я вам говорил и зовите её, тяните сюда, покажите, что её тут ждут и любят.

Мы с Зафаром синхронно киваем и я закрываю глаза, полностью погружаясь в воспоминания.

— Шэми, Шэми, ну дай попвобовать. Пожалуйта. — прыгает вокруг моя егоза.

— Неа. Только когда придут папа и мама. — делаю очень важный и серьёзный вид, чтобы сестрёнка не сомневалась в моих словах.

— Пожалуйста. Дай хотя бы ложку. — она смотрит на меня такими большими глазами, что моя решимость тает, как масло на сковородке.

— Ну ладно. Держи, сладкоежка.

Ави с заплетёнными в две косички белыми, как снег волосами радостно взвизгивает и хватает эту самую ложку с кремом, чтобы сразу же засунуть её в рот.

— Шпашибо. Вкушно-о-о! — тянет кроха, а я улыбаюсь от уха до уха. Люблю её.

Моргаю и вот уже другая картинка разворачивается перед мысленным взором. Я лежу под одеялом спрятавшись там вместе со светильником и любимой книгой. Родители уже, кажется, легли спать, а я оторваться не могу, так хочется дочитать и узнать чем же всё закончится. И тут одеяло кто-то приподнимает, я уже готовлюсь оправдываться перед мамой, но вместо неё вижу Ави. Сестра трёт сонные глазёнки и таращиться на меня, как полярный совёнок.

— Ты чего не спишь? — шёпотом спрашиваю у крохи.

— Сон плохой. Ствашный. Пусти к себе.

Вздыхаю тяжело, мысленно прощаясь с любимыми героями до утра.

— Иди сюда, чудо ты моё, бессовестное.

— Поцему? Я сьовестное. — моргает сестра, но послушно забирается ко мне под одеяло и сразу же прижимает холодные пятки к моим ногам, заставляя зашипеть от неожиданности.

— Где же твоя совесть, ледышка ты мелкая? — принимаюсь щекотать крохотное тельце.

Ави хихикает и пытается увернуться, а потом обнимает меня за шею и прижимается тесно-тесно…

Эта сценка сменяется следующей, а потом ещё одной и ещё. Я вытягиваю их из закромов памяти, как бережно хранимые сокровища, надеясь, что и она вспомнит. А в какой-то миг понимаю, что вижу то, чего никогда не было. Моя сестрёнка сидит на табуретке посреди белой пустоты. Такая же маленькая, как я её помню. Сидит и смотрит в никуда, похожая на белоснежную куклу.

— Ави, посмотри на меня. — бросаюсь к девочке и хватаю крошечные холодные ладошки. Падаю перед ней на колени и заглядываю в пустые глаза.

Жутко, страшно. Она, словно не живая.

— Маленькая моя, сестричка. Проснись, пожалуйста. Я тебя очень люблю. Я тебя очень жду. Прости, что не спасла. Вернись ко мне. — целую крохотные пальчики, не замечая, что снова плачу. Мои слёзы капают на её холодную кожу и, будто бы, впитываются.

Она моргает, и ладошки в моих руках вздрагивают.

— Шэ-э-эми? — размыкаются бледные до синевы губы.