Лагерь для взрослых - Катрин Корр

В голове творился настоящий бардак. Казалось, будто вместо мозгов опилки, покрывшиеся плесенью, которые при каждом новом шаге подпрыгивали и рассыпались. Тео залпом выпил бутылку воды, а потом это же количество жидкости вышло из него несколькими минутами спустя. Зато стало легче.

Он принял душ, умылся, переоделся в свежую одежду. Зачем он вчера так напился? И ведь он точно помнил, что с каждой новой стопкой текилы веселее ему не становилось. Скорее наоборот. Всеобщее веселье вызывало лишь раздражение. Бросив болезненный взгляд на задний дворик, Тео вдруг задался вопросом: а как он вообще оказался в этом бунгало? Сам ли пришел или с чьей-то помощью? И почему у него такое чувство, что помимо желудка, в нем пустовало что-то ещё?

Дверь в спальню Алексии была закрыта. На долю секунды он даже обрадовался, что она не видела его пьяным, потому зрелище наверняка было так себе. Но вот в мыслях промелькнуло её обозленное личико и белая кружка, которая так и стояла на темной столешнице…

Массируя переносицу, Тео пытался вспомнить вчерашнюю ночь. Он вернулся в бунгало с двумя чемоданами, размышлял о своем проколе по части контроля собственных чувств, как вдруг позвонил Лев и сказал, что в баре снова шумная вечеринка и танцы.

– Я предупреждаю тебя, чтобы потом ты не спрашивал, почему никто тебе ничего об этом не сообщил! – сказал он в трубку.

И он ушел.

Пил.

Танцевал.

Пил.

Пил.

Курил…

«В тебе нет ничего необычного! – пронесся в голове его собственный голос. – Ты просто пойми, что в тебе нет ничего! Ни-че-го. Ты заурядная. Странная. Местами даже нелепая!»

– Какого черта… – пробубнил он, отказываясь верить собственному голосу.

Тео подошел к двери соседской спальни и тихонько постучал. Возможно, это был всего лишь его сон? Постучав чуть громче, он спросил:

– Алексия, ты здесь? Извини, если я сейчас разбудил тебя, но тут такое дело, – нервно хмыкнул он, – которое требует незамедлительного разъяснения. Потому что лично я ненавижу испытывать чувство вины, а оно у меня сейчас, поверь, весит несколько тонн… Что я несу? Просто можешь выйти, пожалуйста? Ты ведь здесь? Или ушла на пляж с подругами? Короче говоря, я открываю дверь и если ты вдруг окажешься голой в постели… Лучше прикройся, потому что я должен тебе объяснить свое поведение, пока ещё не до конца протрезвел. Потому что потом я навряд ли решусь на эти объяснения. Алексия?

Он опустил ручку и осторожно открыл дверь. Постель была застелена, в комнате пахло нежностью её бархатной кожи. Тео хотел было закрыть дверь, как вдруг заметил приоткрытую дверцу шкафа, в котором горел свет. Он подошел, чтобы закрыть его, но заметил, что внутри не было ничего. Распахнув дверцы, Тео заглянул в каждый ящик – пусто. Чемодана нигде не было, в ванной комнате пустовали полки, на которых стояли её разноцветные бутылочки. Да, половину она разбила, когда швыряла их в него, но у нее точно оставалось ещё достаточно средств… Он знал это, потому что любовался тем, как она втирала в свое гибкое тело масляные лосьоны.

– Алексия? – позвал он громче.

Неужели ей нашли новое бунгало и соседа?

Но не этого ли они оба хотели ещё вчера?

А если так, то почему сейчас ему это совершенно не нравилось?

* * *

– О чем вы говорите? – не понимал Тео, не сводя опухших глаз с Марии. – Где она?

– Тео, я же вам говорю, что ваша соседка воспользовалась особой привилегией и покинула остров Ради.

– Какой к черту привилегией? – начинал он выходить из себя. – Просто скажите мне, в каком бунгало она теперь живет?

– Её нет на этом острове, – спокойно повторила Мария.

– С ума сойти! Ксюша? – позвал он громко подругу Алексии, когда она вошла в административное здание с рассеянным выражением лица. – Ты в курсе, что Алексия покинула остров?

– ЧТО? – вытаращила она глаза. – Почему? То есть… Каким образом? – заметался её ошарашенный взгляд от Тео к Марии. – Я ищу её всё утро, а телефон вне зоны доступа.

– Не стоит волноваться. Ваша подруга пожелала покинуть остров.

– Почему? – удивилась Ксюша. Скорее даже испугалась. – Ты что-то сделал ей?

– Я-то здесь при чем? Она мне тоже нужна, а её вещей в бунгало нет. Либо она переехала в другое бунгало, либо…

– Тео, – перебила его Мария, – Алексии на острове нет. Она уехала поздно ночью. Вы спали. Вероятно, она просто не хотела всех вас беспокоить.

– Но мы ведь её подруги! – часто заморгала Ксюша и снова набрала её номер. – Почему она вне зоны? Куда вы её увезли?

– Уверена, очень скоро Алексия выйдет на связь. По дороге в аэропорт всегда случаются перебои.

– В аэропорт?! Она что, не вернется?

– Повторяю в десятый раз: Алексия воспользовалась привилегией и покинула остров. Команда девушек разбогатела на двести тысяч очков.

– Это что, её задание? – прорычал Тео.

– Алексия отказалась их выполнять, что противоречит правилам острова. Потому ей был дан выбор – покинуть остров или остаться, но продолжать игру. Она предпочла первый вариант.

– Тогда какая же к черту «привилегия»?! Вы что, прогнали её?!

– Послушайте, Тео, – улыбнулась Мария, – мы оба с вами знаем, что в случае Алексии наше предложение – привилегия. Наверняка она предпочла уехать не просто так.

– Я тоже не выполняю ваши гребаные задания несколько дней! Где моя привилегия?!

– Ваша привилегия в том, что вы находитесь на максимально безопасном от нее расстоянии, – усмехнулась женщина. – Разве вы не этого хотели ещё вчера, Тео?

– О чем вы говорите? – недоумевала Ксюша, без конца набирая номер Алексии. – Что случилось?

– Чем вы здесь занимаетесь? – прорычал он, не сводя с Марии озлобленных глаз. – В чем смысл вашей конторы?!

– Алексия! – закричала Ксюша. – Господи, я так переживала за тебя! Где ты?! Почему я только сейчас узнаю, что ты уехала?!

– Идите за мной, – кивнула Мария Тео, пока Ксюша была увлечена телефонным разговором.

То, что Алексия хотя бы вышла на связь, уже хорошо. Тео сдержал вздох облегчения и последовал за Марией. Они зашли в просторный кабинет с собственной террасой. Возможно Тео впервые не обратил внимания на дизайн помещения, хотя его профессиональный взгляд в первую очередь всегда подмечал именно это. Мария предложила ему присесть в плетеное кресло, но он отказался. Его рассеянное сознание никак не могло определиться с эмоциями и чувствами: он испытывал и злость, и облегчение, разочарование и слабую толику радости…