Не хочу тебя любить - Мария Фирсова

Эти дни были прекрасны. Солнце играло в густой листве хрупкими лучами, с моего лица не сходила улыбка, я кончиками пальцев чувствовала приближение чего-то яркого и запоминающегося. К тому же ненавистный начальник уже несколько дней отсутствовал на рабочем месте, что не могло не добавлять оптимизма. Коллеги сплетничали, собираясь в обеденный перерыв в курилке, что наш упырь, возможно, сам попросит перевести его в другое место. Ага, дождешься! Я слабо верила в это, конечно, но где-то в глубине души надежды не теряла, что все образумится.

Потому утром, переполненная радостными мыслями до краев, я шла на работу. Ничего, как говорится, не предвещало…

Только стоило переступить порог фирмы, как сразу же настроение опустилось до нулевой отметки. Галдеж, шум, возня и мрачные лица сотрудников. Кажется, в воздухе пахло грозой. Сомнений не было — вернулся Петр Алексеевич.

— Где она? — кажется, стены в коридоре завибрировали в такт его голосу.

Да, этот самодур злился, потому и орал так, что едва кровь из ушей не шла у его секретарши.

Мне даже жаль стало девчонку, пришла бедняга на стажировку пару недель назад и, похоже, готова уже послать этого старого осла, громко хлопнув дверью. Я ее очень понимала, потому что сама спала и видела, как делаю также.

— У нее сегодня выходной, — промолвила его помощница, пискнув, словно мышка под плинтусом.

Я сама вжала голову в плечи, благодаря всех богов, что речь шла не обо мне. Правда, все быстро изменилось!

Интонации становились резче, голос звучал Мещерякова громче, а я замерла женой Лота посередине коридора, понимая, что здесь не найдется даже чертовой кадки с фикусом, чтобы спрятаться.

— Позвони ей, — орал он, — чтобы через час была на месте. Меня не волнует, что у нее там выходные-проходные. Где, мать вашу, отчеты? Я с чем должен ехать в головной офис, с этими писульками? — Оксана семенила на высоких каблуках следом за начальником.

У нее подкашивались колени, глаза были полны слез, ее хрупкие плечи подрагивали от страха. И мне казалось, что еще пару его возгласов и испепеляющих взглядов, и она рухнет в обморок.

— Вы, почему не на рабочем месте, Иванова? — рыкнул на меня Петр Алексеевич, едва не забрызгав слюной.

Пришлось даже сделать шаг назад, брезгливо скривив лицо. Вот же черт, связываться с ним совершенно не хотелось, понимая, что он-то найдет к чему придраться, испортив настроение на несколько дней вперед. Меня тошнило от его физиономии, голос Мещерякова вызывал нервный тик, а уж похотливые взгляды в сторону сотрудниц и вовсе бередили желание врезать ему, как следует. Старый озабоченный козел!

Только вид делал, что такая важная птица, работает и живет в соответствии с кодексами, ага, конечно. Аж смешно становилось. Не надо было обладать стопроцентным зрением, чтобы видеть, как он скабрезно шутил с подчиненными, не забывая хватать девчонок за колени, нагло задирая их юбки. Меня данная учесть пока миновала, наверное, на лице было написано, что за себя постоять смогу.

— Мой рабочий день начнется только через десять минут, — гордо вскинув подбородок, произнесла я.

Что, не к чему придраться, да?! Выкуси и не поперхнись!

Он сдвинул брови, мрачно взглянув на меня. И рад бы гадость, какую сказать, да, видимо, ничего на ум не шло. Зато обернулся к своей секретарше, сквозь зубы прошипев.

— Я не знаю, как вы это сделаете, но даю ровно час, чтобы этот проклятый отчет в двух экземплярах был у меня на столе, иначе, — подошел Петр Алексеевич ближе к ней, словно ненароком устремив взор в декольте девчонки, — пойдете милостыню собирать на вокзале, уяснили?

Та кивнула, да и вряд ли она смогла бы что-то членораздельное выдать, слишком много страха было в ее глазах. Я, не став медлить, подхватила Оксану под руку и потащила за собой, желая начальнику провалиться.

— Полина, за что он так со мной? — шмыгнув носом, промолвила она.

— Он со всеми так, потому что дегенерат, бабник и хам. Не принимай близко к сердцу. Но место ты могла бы выбрать и получше.

— Будто я сама решала, — вздернула она носик, — тетка упросила знакомого, а то так бы и стояла на улице, раздавая буклеты. Не те времена, чтобы без работы сидеть, — повисла коллега на моем локте.

— Ладно, иди, тебе надо отчет сделать, чтобы он угомонился, а то никому житья не даст, — строго произнесла я на правах старшей и направилась за свой рабочий стол.

Девчонка вытерла аккуратно пальчиком слезинки, боясь, что размажет макияж, а потом выругалась отборным матом, а я даже вздрогнула от неожиданности.

— Мещеряков меня точно убьет, — запуская руки в прическу, процедила она.

— Да что снова-то?

— Я совсем забыла, что звонил какой-то его знакомый и просил перенести встречу. Черт! Не помню фамилии, что-то по поводу аренды, — чуть не начав жалобно скулить, произнесла медленно Оксана.

— Переживет, — отмахнулась я, усаживаясь в кресло.

— Шкуру спустит только сначала, а так да, переживет, конечно.

— Позвони этому, — щелкнула я пальцами, не предполагая даже, кто там мог звонить начальнику, да и плевать мне, по сути, хотелось на его делишки. — Предупреди, что перенести не удалось, пусть является ко времени.

Я уже жалела, что вступилась за девчонку. Не хватало только, чтобы этот репей и меня потом неделю носом тыкал во все чужие косяки.

Разложила документы, сделав вид, что дел по горло. Оксана еще потопталась в дверях и все же ушла, а я смогла вздохнуть спокойно. Знала бы, что день принесет, даже бы с кровати не поднялась!