Вера для бандита - Анетта Молли

Тяжело дыша, вбежала в раздевалку. Сердце билось где-то в горле. Как он посмел так себя вести?! Разве я похожа на проститутку, которую можно вот так легко поиметь, когда вздумается?! И зачем согласилась на эту работу…

Почему этот неотёсанный дикарь пристает ко мне весь вечер? Почему именно я?! Сначала глаз не сводил, смущая своими похотливыми взглядами, а потом… дрожь прошла по телу от воспоминаний… вообще чуть не изнасиловал!

Это нормальная практика здесь? Или он всегда так делает, и все нормально реагируют? Уверена, если бы пошла жаловаться Марго, то она точно сказала бы отдаться ему сию минуту! Всё здесь будто перевёрнуто с ног на голову. Высокомерные хозяева жизни, которые точно не привыкли, когда им отказывают.

Руки все еще тряслись от случившейся несколько минут назад сцены. Надо было посильнее его приложить! Так ему и надо! Как он вообще посмел так откровенно ко мне приставать, так беззастенчиво лапать на виду у всех? И главное — зачем? Моргни он — и к нему бросится любая из тех девиц, что были в зале! Даже силу не пришлось бы применять… Мерзавец, одним словом.

Но больше вывело из себя то, как я сама отреагировала на него. Мое тело стало предателем в присутствии этого невоспитанного мужлана. Что со мной такое? Такие хозяева жизни мне никогда не нравились! Разве настоящий мужчина будет брать женщину силой и так неподобающе себя вести? Отпускать грязные фразы и так откровенно приставать?

Вспомнив о том, как его руки властно скользили по моему телу, как соски дерзко встали под его прикосновениями, сглотнула, самой себе не признаваясь в том, что в этом Барсе, или как там его называли друзья-уголовники, есть сводящая с ума чертинка. Барс…

Тряхнула головой, отгоняя безумные мысли. Что с тобой, Вера? О чем ты думаешь? Совсем рехнулась!

Да почему я вообще о нем думаю? Какого черта? Ведь у меня есть мой Сережка, мой верный Сереженька, который всегда со мной, всегда рядом, готов в любую секунду поддержать и помочь. И нечего и думать о разных хамах, которые считают, что им все дозволено!

— Ублюдок! — прошипела я, стукнув кулаком по шкафчику.

Тот отозвался металлическим дребезжанием.

— Вера, это что такое! — услышала я голос управляющей, в голосе которой звучал праведный гнев. — Безобразие! Какое вульгарное поведение! Вообще-то это приличное заведение!

— Такое приличное, что посетителям позволено официанток лапать?! — не выдержала я. — Вы же сами видели, как его рука с моей задницы не слезала!

От возмущения все литературные слова вылетели из моей головы.

— Если бы ты вела себя прилично, а не крутила своим задом, как ты выразилась, перед клиентами, ничего бы не было, — отрезала она.

— Что-о-о? Вы хотите сказать, что это я виновата?! — задохнулась я от возмущения.

— Я хочу сказать, что ты уволена, — отчеканила пигалица. — Убирайся.

— А деньги? — спросила я тихо, чувствуя, как глаза защипало.

— Деньги? — усмехнулась, выгнув бровь управляющая и принялась перечислять, загибая холеные пальцы: — Ты разбила несколько тарелок из высококачественного фарфора, оскорбила нашего важного гостя, неподобающе себя вела в присутствии уважаемых людей. Мне продолжать? Уже одно это потянет на нехилый штраф.

— Но ведь я отработала! — выпалила я вне себя от гнева. — До конца вечера осталось всего два часа!

— Радуйся, что еще должна заведению не осталась, — отрезала Марго. — Вот что значит взять на работу не пойми кого. Убирайся. Чтобы тебя здесь не было через десять минут, поняла? Или вызову охрану.

Пигалица хлопнула дверью, а я едва сдержалась, чтобы не бросить ей что-нибудь в спину. Отчего-то плакать больше не хотелось, а хотелось кричать и бить кулаками о стену.