Он - Екатерина Юдина

— Думаю, не будет ничего плохого, если вы один раз на ней сыграете. Господин Ланге безразличен к музыке и, скорее всего, он уже забыл о том, что у него есть эта скрипка.

Я думала, что запрыгаю от радости и, попрощавшись с Вальзером, очень бережно взяла скрипку. Настроила ее, после чего первый раз провела смычком по струнам. Это было волшебно. Я закрыла глаза и забылась в мелодии. Еле заметно улыбалась. Облизывала пересохшие губы и кусала их. От игры получала невероятное удовольствие.

Играла очень долго. Просто потеряла счет времени.

А, когда остановилась и открыла глаза, увидела Райнера Ланге. Он сидел на диване и смотрел на меня, а я понять не могла, сколько он тут вообще находился.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сделать шаг назад и сразу немного растерялась.

— Вальзер сказал, что вы не будете против, если я ненадолго возьму скрипку.

Казалось, Ланге не заметил моих слов.

— Когда ты играешь, выглядишь так, будто занимаешься сексом, — его голос, как всегда веял привычным равнодушием и слова прозвучали, как констатация факта. Мысли вслух.

Я нахмурилась, но вместе с этим немного покраснела. Решила, что, наверное, нужно вернуть скрипку на место, но, когда положила ее в футляр и обернулась, поняла, что Райнер уже ушел.

* * *

Следующим утром я взяла свой велосипед, который одиноко стоял в гараже рядом с несколькими машинами Ланге и поехала кататься по округе. Конечно, перед этим спросила у Вальзера можно ли мне покидать особняк Райнера. Он ответил положительно, но сказал, что до обеда я должна вернуться, поскольку запись к портному никто не отменял.

Я проехалась по району и осмотрела дома. Думала доехать до Тиля, но он жил далеко, а времени и так было мало. К тому же, он жил в Глокенбахе, а я ненавидела этот округ потому, что там практически не было велосипедных дорожек. Меня и так уже однажды там сбили на машине.

Поэтому я просто заехала в магазинчик и там купила кофе, после чего села на скамейку и, улыбнувшись, сделала фото для Тиля. Хотела отправить ему его с надписью «Ты мог бы выпить кофе вместе со мной, но ты живешь черти где». Только сообщение написать не успела.

Внезапно, рядом со мной, сел какой-то мужчина. Высокий и жилистый. На вид, лет сорока двух и одет он был в костюм, но без пиджака.

— Доброе утро, госпожа Нагель, — сказал он мне. — Я пришел к вам по распоряжению одного человека. Он…

Мужчина не договорил. Из довольно неприметной машины, которая была припаркована около тротуара в пяти метрах от нас, вышло трое громил и сразу же направились в нашу сторону. Заметив их, незнакомец сразу встал со скамейки и куда-то побежал, тут же затерявшись в потоке людей.

Я с недоумением посмотрела на это бегство, а потом обернулась к громилам, которые уже стояли около меня. Их я знала. Уже неоднократно видела среди охраны Райнера.

— Что это было? — спросила у них.

— Журналист хотел взять у вас интервью, — ответил один из мужчин.

— Он говорил, что пришел по распоряжению какого-то человека, — я нахмурилась.

— Наверное, имел ввиду директора издательства.

Этот незнакомец мало был похож на журналиста. Да и Вальзер сказал, что пока что информация о том, что я дочь Ланге не распространялась. Но другого объяснения я тоже не видела.

О том, что, оказывается, за мной следовала охрана Райнера я решила поговорить с Вальзером, когда мы ехали к портному.

— Люди Райнера следят за мной?

— Да, — Вальзер ответил так, будто это само собой разумеется. — Это для вашей безопасности.

— А мне что-то угрожает? Я имею ввиду помимо журналистов, которым на просьбу об интервью я могла просто отказать, — хоть я все еще почему-то сомневалась, что тот человек был журналистом.

— Нет, но всегда лучше перестраховаться.

У портного мы пробыли не больше пяти минут. Он снял мерки, после чего отпустил меня.

Вальзер отвез меня в особняк Ланге и из окна гостиной я видела, что он о чем-то разговаривал с охраной.

* * *

Уже наступила ночь. Я приняла душ и переоделась в пижамные шорты и майку, после чего легла в кровать, но заснуть мне не дал стук в дверь. Пришел управляющий.

— Вас хочет видеть господин Ланге, — сказал мужчина, когда я открыла дверь и выглянула в коридор.

Я не понимала, зачем понадобилась Райнеру в такое позднее время, но все же надела легкий халат и, завязав пояс, пошла за управляющим. Очень сильно удивилась, когда мы зашли в правое крыло и еще сильнее недоумевала от того, что мы подошли к кабинету Ланге.

Управляющий мягко постучал в дверь и открыл ее, после чего пропустил меня внутрь.

Ланге сидел в кресле за своим столом. Как всегда, безупречный и холодный. Он просматривал какие-то бумаги и, рядом с ним стоял массивный хрустальный стакан, в котором виднелось совсем немного алкоголя, красивого медного цвета.

— Вам еще что-то нужно? — спросил управляющий у Ланге.

— Можешь идти, — ответил Райнер, все так же продолжая просматривать бумаги.

Вскоре за управляющим закрылась дверь и послышались его отдаляющиеся шаги. Оставшись наедине с Райнером я окинула взглядом кабинет, мысленно вспоминая, что ранее Ланге говорил забыть мне сюда дорогу, а сегодня сам сказал привести сюда.

— Что-то случилось? — спросила у мужчины, пытаясь узнать, почему он захотел увидеть меня в такое позднее время.

Ланге ничего не ответил. Лишь после того, как он просмотрел последний документ, положил его на стол и поднял на меня взгляд. Указал ладонью на подоконник и сказал, нет, приказал:

— Играй.

Я посмотрела на подоконник и увидела там футляр со скрипкой. С Молитором.

В груди сразу же затрепетало при мысли, что мне разрешали опять поиграть на ней и, против воли, на губах появилась счастливая улыбка.

— Вальтер говорил, что вы безразличны к музыке, — сказала, открывая футляр. Я была опьянена счастьем от того, что опять могла взять в руки Молитор, но краем сознания понимала, что что-то не так. Мужчина, равнодушный к музыке, приказал ночью привести меня к нему, чтобы я сыграла на скрипке.

Мое замечание Ланге проигнорировал. Взял в ладонь массивный стакан и, откинувшись на спинку кресла, повторил:

— Играй.