Единственная для Цербера - Софи Вебер

Тимур

— Что на счет транспорта? — спросил у Вадима, явившегося к нему на следующий день.

— Транспорт будет, но Тимур, давай договоримся на тридцать. Все же идея была моей, — попытался выкрутиться Филиппов, но безрезультатно.

— Ну вот и реализуй ее один, — усмехнулся Тимур. — Я не буду лезть в дело, где получу меньше Ахмеда. Ты вообще знаешь с кем связался?

Тимур прекрасно знал с кем, а вот Вадим, похоже, понятия не имел. А если и знал, то взял его в долю только из-за него, Тимура. Чтобы насолить и указать свое место. Что ж, придется Вадиму показывать его.

— Знаю, — оскалился мужчина. — Он перспективный партнер, Тимур. Знает, что делать, и у него отличный транспорт.

— Да, транспорт отличный, — не стал спорить Тимур. — А еще из него неплохой предатель и убийца.

— Ты веришь в необоснованные обвинения в терроризме?

— Нет, Вадим. У меня достаточно оснований и ума, чтобы не работать с ним. У тебя, видимо, нет.

— Послушай…

— Нет, это ты послушай. Готовь транспорт, товар, я со всеми договорился. Вот счет, — протянул ему бумажку с цифрами. — Сюда нужно перевести миллион… за молчание. И на будущее… сведи мое общение с Ахмедом к минимуму.

— У нас договор, — попытался возразить мужчина, но Тимур тут же его перебил.

— Срать я хотел на твой договор. Ахмеда ты будешь держать подальше, — поднялся и подошел к двери, открыл ее и посмотрел на посетителя, намекнув на то, что ему пора ретироваться.

Вадим поднялся, немного помялся на одном месте, но все же направился к двери.

— И еще, — Тимур остановил его одним словом. — Если Ахмед, не дай бог, узнает об Ане и о том, где она… — сделала паузу, не желая даже представлять, что потом сделает с мужчиной, — я тебя убью, Вадим.

Мужчина кивнул, явно спасовав перед Тимуром, и попятился к двери. Едва он вышел, Тимур закрыл за ним дверь и сел обратно в кресло. Вызвал Зеки, чтобы обсудить с ним маршрут.

— Вот здесь, предположительно, произойдет смена. Все, кто будет с нами — проверенные люди. От Вадима тоже будет кто-то?

— Полагаю да, но нужно сделать так, чтобы они ни сном, ни духом. Усыпить, напоить, что угодно, но товар нужно заменить.

— Понял, — кивнул Зеки. — Будет сделано.

— И Зеки, — произнес Тимур. — То, что заберем утилизировать. Сжечь, подорвать, закопать в землю. На моей территории не будут торговать этой дрянью.

— Я понял.

Тимур до сих пор не мог поверить, что ввязался во все это. Что согласился на перевозку. Он знал, что у них все получится, но сам факт… вдруг что-то пойдет не так, его имя всегда будет фигурировать в транспортировке огромной партии наркоты. А он с ней не связывается. Никогда. И никому из своих не позволяет.

Не понимал он, как можно травиться этим, но еще больше не понимал, как совесть позволяет сбывать, торговать, импортировать. Разумеется, Тимур никогда не был блюстителем морали и нравственности и редко шел по закону, но чтобы становиться причиной сотен, а то и тысяч смертей ради пары миллиардов. Это было не его.

***

Перевозка была запланирована через два с половиной месяца. Пока шла подготовка, Тимур не упускал возможности посещать Аню. Приходил к ней, хотя и видел, что она боится, все время осматривается по сторонам, оглядывается, как будто в поисках кого-то. А он просто не мог от нее отказаться. Как представил, что не будет видеть ее несколько дней, так зверь завывал внутри.

В один из таких дней Тимур пришел, но Ани не увидел. И в доме ее не было. Потом он догадался, что она, скорее всего, рожает. Каких же усилий ему стоило узнать, в какую именно больницу ее увезли. Он бы и не нашел, если бы не Зеки, неожиданно вернувшийся и отпросившийся на несколько дней. Тимур согласился, отпустил, а сам проследил за ним и нашел Аню в небольшой частной клинике.

— Зеки, — позвонил у входа в поликлинику. — Ты срочно нужен на объекте.

Врал, конечно, бесстыже врал, но очень хотел ее увидеть. Да и не мог позволить, чтобы рядом с ней был именно его друг. Просто не мог. Знал уже, за все это время, что между ними ничего нет. Ничего, кроме дружбы и преданности его верного брата, хотя он и не мог понять причину, по которой Зеки помогал ей. Если бы любовь, Тимур обязательно увидел бы это. Одержимость женщиной он бы не пропустил, разглядел бы в глазах Зеки. Но ее не было. Как не было и обожания. Ничего. Холодность, пустота, безразличие.

Именно поэтому Тимур не испытывал к нему ненависти. Злился, что тот молчит, но понимал, что у него на то, вероятно, имеются причины. И он узнает эти причины, найдет их, выяснит. Заметил, как Зеки вышел из поликлиники, как завел машину и отъехал. Тимур подождал еще какое-то время и направился внутрь.

Нашел у входа белый халат и маску и направился внутрь. Его остановили практически сразу. Какой-то врач заметил, что он явно не доктор и поинтересовался причиной его визита. Кое-как Тимур пояснил ему цель визита, соврал, что они с девушкой в сильной ссоре, а он… он просто не может оставаться в стороне. Предложил денег и ему согласились помочь. Доктор сам провел его к Ане. Показал палату, в которой она мирно лежала, свернувшись калачиком. Он видел ее через окошко в двери. Смотрел и не мог насытиться. Едва ее лицо скорчилось в гримасе боли, как Тимур взялся за ручку, но тут же приказал себе отойти подальше. Уперся в стену и стиснул зубы до хруста.

Нельзя.

Не сейчас. Напомнил себе. А после ходил из угла в угол, ждал, слышал, как она кричит. Не мог не слышать, потому что ей было больно. И ему. Он хотел видеть рождение своего ребенка. Присутствовать. Держать Аню за руку и шептать слова утешения, но все, что ему оставалось — наблюдать, как ей плохо, слушать, как она кричит и нервничать, едва ее забрали из палаты.

Тимур выдохнул только когда врач сказал, что у него родился сын. Поздравил его и похлопал по плечу. Пока Тимур сидел, склонив голову на руки, пришел Зеки. Он тут же направился к доктору, а когда вышел, на его лице не было ни радости, ни боли, просто принятие того факта, что Аня родила. Зеки прошел мимо него, даже не взглянув. Прошел к ней в палату, а Тимур поднялся и вышел, направляясь домой.