Тридцать ударов плетью - Риша Старлайт

Прошло уже несколько дней. Все это время я пролежала под капельницей. Молодой врач с той частной клиники, где я лишилась почки, пряча от меня глаза за очками с сильными диоптриями осматривал мой шрам, обрабатывал его, и заклеивал по-новой. Ставил мне капельницу. Колол какие-то антибиотики.

Меня кормили и поили. Водили в душ, в один из номеров на втором этаже. Никто не трогал. И это радовало неимоверно! К исходу третьих суток, я чувствую себя лучше. Видимо у меня молодой и очень сильный организм, раз заживает все, как на кошке.

Что меня действительно омрачает, так это то, что я не вижу больше Льва с того утра. Наверно, его не пускают ко мне, а может, он больше не хочет меня видеть. Ну, зачем ему такая проблемная девушка? Да, я ношу ребенка от него, но он не желал его! Не планировал. И вообще, мужчины относятся к детям по-другому, чем женщины. Да он может заиметь ребенка от любой нормальной здоровой девушки, зачем ему я?!

А потом я вспоминаю его слова, его обещания, его слово мужчины, данное мне, и интуитивно чувствую, что нет. Он не бросит нас с малышом в этом подвале. Своим женский предчувствием я понимаю, что он борется за меня, просто соперники сильнее, враги коварнее…

- Я выйду, продышусь, Алин! – кидает мне Бычара, нормально все с тобой? За полчаса ничего не случится?

- Иди. – с огромной завистью отвечаю ему… сейчас бы тоже на свежий воздух. Хоть на пять минут! Но у меня нет такой роскоши.

- Если будешь хорошо себя вести, сникерс принесу, - вдруг улыбается мне Бычара, а я понимаю, что скорее всего он идет тра*аться с какой-то девкой, с той, что переписывается по телефону все время.

Бычару можно понять, молодой здоровый мужик, а вынужден день и ночь сторожить меня, аки пес на цепи. Да и куда я денусь из клетки? Ну, разве что мне может стать хуже и тогда некому будет вызвать доктора.

- Иди, со мной все хорошо! – отпускаю его.

- Ты – прелесть Алин! – его глаза светятся таким счастьем, что мне становится не по себе.

Ну вот теперь в подвале я совершенно одна. Пришел бы сейчас Лев! Знал бы, что мой конвоир убежит на свидание, и… и что? Что бы он сделал? Вытащил меня отсюда? Выкрал? Да нет, конечно! Если бы и помог мне сбежать, то только до ближайшего охранника! Вернее до его пули. Поэтому, не надо искушать судьбу!

Лев… при мысли о нем, о его прикосновениях, у меня все сладостно сжимается внутри. Я видела его всего три раза, и за все это время он не сделал мне ничего плохого! А в последнюю нашу встречу, даже спас от Джамаля. Ведь не дай он мне этот нож, шакаленок бы изнасиловал меня, без сомнения!

А как он прикасался к моим волосам! Обнимал меня! Он даже пахнет, как настоящий мужчина! Азамат никогда не вызывал у меня бури, подобного всплеска гормонов, как это смог сделать Лев за какие-то считанные мгновения.

Замечтавшись, дотрагиваюсь до своих губ. Он целовал их в уголок, куда затекали мои слезы. Приласкал самый краешек, прямо как я сейчас, повторяя его движения.

Интересно, каким любовником бы он был? Наверняка чутким! И страстным! И искренним! Не то, что все эти уроды… моя рука тянется вниз…

* * *

Лев… его образ полностью заполняет собой все мои мысли. Он сильный, я просто уверенна в этом. Он целовал бы меня глубоко, завоевывая мои губы, мой рот постепенно, заполнял бы своим языком, утверждая свои права на меня. Его мощное тело властно бы прижимало меня к себе и я бы чувствовала всю силу его желания…

В какой-то момент ему захочется большего и он с моих губ соскользнет ниже, приникнет к пульсирующей жилке на шее, зацеловывая, зализывая ее, так остро и эротично покалывая нежную кожу своей щетиной…

От жарких фантазий меня саму обдает жаром. Уже не могу спокойно дышать и лежать спокойно, тоже не могу. Моя рука тянется прямо вниз, под одеяло, к изнывающим, налившимся, точно спелые вишенки соскам. Я сжимаю их, и закусываю губу, чтобы из моей груди не вырвался стон.

Да, Так бы Лев и сделал. Несмотря на весь свой грубый брутальный вид, с моей грудью он был бы осторожен. Он приникнет к соску, и будет целовать его, остро дотрагиваться языком, пить его вкус, а я вцеплюсь в его короткий волос, чтобы ласкать, поощрять его движения. А потом он проделает то же самое со вторым соском, чтобы внизу у меня намокло все окончательно, готовое принять его огромную длину.

В какой-то момент он привстанет надо мною, чтобы снять с себя футболку. Его чистый мускусный запах затуманит мое сознание, а я потянусь потрогать его раскаченную грудную клетку, поросшую темным волосом. Руки у Льва огромные, заросшие, значит и ТАМ все должно быть таким, с мужской брутальной растительностью.