Без него - Катя Лоренц

Как только закончится лечение Юли, – с трудом произнес ее имя. – Распорядишься, чтобы собрали ее вещи. И пусть до того времени сидит под замком. Не хочу ее видеть. Родит и пусть катиться на все четыре стороны.

Юля

Я впервые выспалась за последние два месяца. Улыбнувшись, накрывала живот рукой.

– С добрым утром, мое солнышко, – слышала, что с ребенком нужно больше разговаривать.

С Адланом у нас всегда были напряжённые отношения. Даже, когда мы с его братом стали жить вместе. Он смотрел на меня, как на грязь под ногтями. От его черного, как сама тьма взгляда – тушевалась, заикалась и становилась красной, как помидор.

Но вчера в наших отношениях наступило потепление. Ему одному я рассказала, что чувствовала, как горевала. Он пережил то же горе и понял. Он единственный не осуждал, что я до сих пор не могу прийти в себя. Даже с подругой, которая приютила меня, не могла разговаривать на частоту. Она часто говорила мне, что Султан умер, но я то жива. Что мне пора приходить в себя, двигаться дальше. Даже пыталась познакомить с парнями.

Для меня же это было дико. Как я могу пойти на свидание? Во мне поселилась бездонная пустота без Султана. Наверное, я никогда не смогу начать новые отношения. Такого, как Султан: нежного, ласкового, заботливого – больше нет.

Подруга отвела меня в службу психологической помощи. Мы сидели в кругу. Психолог просил рассказать о себе, другие охотно делились. Когда дошла очередь до меня, двадцать пар глаз устремились в мою сторону, и я вышла из себя. Накричала, чтобы меня оставили в покое, что я имею право оплакивать своего любимого, имею право горевать. И это нормально.

Моя жизнь разделилась на «до» и «после». В жизни «до», была счастливая девушка Юля, которая могла искренне разговаривать с людьми, улыбаться. Была счастлива. В жизни «после» не находила понимание у других, даже самых близких друзей. Погруженная в вечный мрак без него.

Я не хотела открывать душу, они не поймут. А Адлану открыла. И он смотрел на меня без осуждения. Он назвал меня сильной. После его слов, таковой я себя и ощущала.

Наверное, это даже хорошо, что у нас появился Адлан. У моего малыша будут родственники. В отличие от меня, он не будет одинок. Он будет счастлив.

Я уверена, Адлан позволит мне растить ребенка самой. В свою очередь, никаким образом не буду препятствовать общению моего малыша с дядей.

Я встала окрыленная, почистила зубы, умылась, постоянно улыбаясь в зеркало. Подошла в двери и дернула. Дверь заело, она никак не поддавалась. Я начала барабанить. С другой стороны услышала знакомый голос Фарида.

У Адлана есть старший брат Эмин. Его девушке, Марине, угрожали, пытались убить. Очень серьезной группировкой, именующей себя «Цари». Наши мужчины: Эмин, Султан и Адлан, совместно с подполковником ФСБ, проводили захват этой группировке.

Мы Мариной целую неделю ждали их возвращения. В то время, её охранял Фарид. Я даже перебрасывались с ним несколькими фразами. И он хорошо меня знает.

– Фарид! Тут дверь не открывается. Помоги, пожалуйста.

– Она не открывается, – сухим голосом сказал Фарид. – Потому что вас не велено выпускать.

– Это шутка какая-то? Вчера мы с Адланом всё обсудили. Он не мог отдать такой приказ!

– Но он отдал. Вам лучше поговорить с ним об этом. Я всего лишь его подчиненный, если он скажет отпустить вас – отпущу.

– Хорошо, – пыталась сохранить спокойствие. – Позови его.

Услышала удаляющиеся шаги. Нервно расхаживала по комнате, заламывая руки. Послышался поворот ключа. Я пригладил растрепанные волосы.

– Адлан, – улыбнулась. – Тут Фарид говорит, что я заперта. Что мне нельзя выходить.

Он посмотрел на меня, в его глазах ненависть на пополам с презрением. Я шагнула к нему.

– Что-то случилось?

– Ничего нового. Только то, что ты предательница.

– Я не понимаю.

– А так? – он передал мне телефон с видео. На нем я сидела в кафе, а рядом со мной мужчина. Мы что-то обсуждали. Я вспомнила тот день. Это было как раз в день смерти Султана.

Мужчина был очень настойчив, предлагал познакомиться поближе. Я волновалась, что придет Султан и приревнует меня. К счастью, мужчина ушел раньше, чем пришел Султан.

Я всхлипнула зажимая рот, вспоминала, как пришел Султан с букетом белых лилий. Как мы много целовались и прогуливались держась за ручку. А спустя несколько часов его не стало.

– Сука! – Адлан сжал мою шею, надвигался на меня, я отступала. Пока не врезалась спиной в шкаф. – Совесть проснулась? Тварь! – я испуганно смотрела на него.

– Что я сделала?

– Ты встречалась с убийцей! Это Халиф, глава той организации. Договорилась, а потом заманила брата? Получила деньги от них?

– Что? Я ничего не получала.

– Деньги на твоём счету это от них. – что?! Я думала это Султан перевел перед смертью.

Адлан врезал другой рукой по шкафу. Я сжалась в комок, зажмурилась. В таком состоянии сложно что-то доказать, он просто не будет слушать.

– Не бей, пожалуйста, – меня потряхивало от страха.

– В твоих интересах держаться от меня подальше. Закончиться обследование и мы поедем в Чечню. Будешь жить под присмотром моей мамы. Родишь и можешь быть свободна.

Я слышала удаляющиеся шаги. Но все ещё боялась открыть глаза. Вернулся тот страх, как в детском доме. И теперь у него есть имя – Адлан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

План побега провален. Всё то время, пока я ходила к врачу, была надежда сбежать, но верный пёс Фарид тенью ходил за мной. Я уже ненавижу этого человека.

Я отрезана от мира. Нет возможности позвонить. Даже попросить телефон у врача не могу. Фарид бдит. Однажды я просила помощи медсестры, что брала мою кровь на анализ. Та даже поверила и вышла за ним. Фарид перехватил её, объяснил, что я сумасшедшая, которая стоит на учёте у психиатра. И все. Потом медсестра Вероника предупредила всех остальных. Мои мольбы слушали благосклонно, понимающе кивали и поддакивали. Кто-то даже сочувственно кивал головой, шепча: бедная девочка.