Саша, Саня, Шура - Дарья Волкова

Утром следующего дня Саня Егорова пожалела о том, что не страдает алкогольным беспамятством.  И похмельным синдромом тоже.

Она проснулась в одиночестве. Но воспоминания  о том, как и с кем она провела минувшую ночь, тут же явились по ее душу. И Саня резко села на кровати. Да, одна. Она принялась судорожно озираться в слабой надежде, что все это был сон.

Увы.

На тумбочке валяется разодранная  - такое впечатление, что зубами - пачка презервативов. А вот использованных – не видно. Выкинул, значит. И бутылка воды стоит там же, рядом с презервативами.

Заботливый, однако.

Саня медленно пила воду и пыталась смириться с произошедшим. Раздавшийся где-то за дверью, в отдалении металлический лязг заставил ее вздрогнуть. И облиться. Звук, как Саня безошибочно определила, издала стремянка. Ее либо складывали, либо раскладывали. Всплыли в памяти Генкины слова: «Сашка мужик ответственный, к обеду все сделает». Саня потянулась к телефону. Уже одиннадцать скоро. Нормально она проспала! А человек вон уже работает вовсю.

Человек. Саня даже мысленно боялась назвать его по имени. Словно отгораживалась. Господи… Она со стоном ткнулась в подушку лицом.

Зашибись приехала поработать. Вместо этого надралась как свинья и переспала с человеком, которого видела в первый раз в жизни. Да уж, гуляй, шальная императрица. На все, как говорится… деньги. Саня снова застонала. И потом еще. И даже кулаком саданула по второй подушке. И на этом рефлексию признала исполненной. Стони – не стони, сделанного уже не вернуть. Значит, что? Правильно, надо идти в душ.

Саня подняла валяющийся на полу махровый халат. Вспомнила протянутые руки. И голос, говорящий: «Приму и укутаю». Ой, ну как ему теперь в глаза смотреть?! А ведь придётся.

Саня осторожно выглянула за дверь номера. В длинном коридоре в обе стороны было пусто. А из дальнего левого конца доносилось приглушенное пение. Кто-то явно напевал за работой. Саня вдруг отчетливо представила, как он стоит на стремянке, что-то прикручивает и напевает под нос. Улыбнулась. И тут же скомандовала себе:  «Марш в душ!»

***

Надо все с себя смыть. Вымыть голову. И, может быть, суметь как-то смириться с произошедшим. И придумать, как себя вести.

Ничего из этого сделать Сане не дали. Ну, разве что успела зубы почистить и голову вымыть. А потом по спине потянуло холодом и тут же сзади к ней прижалось горячее голое мужское тело.

- Саша!

- Ну конечно я, кто же еще, - он ткнулся в изгиб плеча губами, руки по-хозяйски накрыли грудь, в ягодицы упирался твердый член. Все как прошлой ночью. Мамочки…

- Саша…

- Я побрился… - губы, руки, член – он всем всеми частями тела двигался вдоль Сани, терся об нее, губами по шее, руками по груди, членом по ягодицам. И шептал, рождая поток мурашек везде: - Не хочу тебя поцарапать, Санечка.

Все, что родилось в ее голове за сегодняшнее утро – тут же утекло вместе с водой в слив. Саня вывернулась и поцеловала. Щеки и подбородок -  действительно, в отличие от вчерашнего дня,  гладко выбриты. А вчера был немного колючий. Но губы и язык  - все так же охрененно сладки и умелы, как вчера. Как же хорошо, что это был не сон.

Они снова целовались как умалишённые. Словно не было этой ночи. И голод, жажда, страсть – все вчерашнее, еще не удовлетворенное. И не спишешь ни на шальную императрицу, ни на алкоголь. Сегодня ты трезвая. Это твои, твои собственные желания. Потребность в этом мужчине, такая, что кружится голова и снова подташнивает. И желания просыпаются такие, о каких раньше в себе не подозревала.

Медленно скользя губами вдоль мужской груди, Саня опустилась на колени. Так вот ты какой… И совсем не похож на Сигизмунда.