Саша, Саня, Шура - Дарья Волкова

Катастрофа превратилась в сумасшедший дом. Оба пациента сорвались с катушек одновременно. От их горячих ласк вода начала выплескиваться через край, но они этого не замечали. Только горячая вода, два влажных и горячих тела и жажда друг друга.

Дело кончилось тем, что Саша не удержался на скользкой и довольно узкой скамейке. И, выпустив Саню, с головой ушел под воду. Вынырнул, отфыркиваясь.

- Мы так утонем.

- Мы уже утонули.

- Еще не совсем, - он приблизил свое лицо к ней, поцеловал – влажно и все так же по-хозяйски.  И совершенно неожиданным для такого крупного человека и даже изящным движением перемахнул через борт купели.  – Иди ко мне на руки.

Теперь Санина очередь смотреть на него, голого, с поднимающимся от кожи паром. Она честно пытается смотреть ему в лицо. И молчит.

- Да, точно, - Саша протягивает руку и сдергивает со стоящей рядом вешалки белый банный халат.  – Так ты замерзнешь. Иди сюда, я  приму и укутаю.

- Нет,  - Саня отрицательно качает головой.

- Поздно говорить «нет», - мужские губы трогает усмешка.  Не мягкая – упрямая.  А девушка в фурако встает во весь свой прекрасный модельный рост.

- Саша, ты мокрый. У тебя ноги мокрые. Ты можешь поскользнуться, и мы грохнемся оба.

После паузы он кивает. Протягивает ей руку.

- Тогда давай сама. Выходи скорей, пока не замерзла.

- Я уже замерзла, - она подходит к краю купели, и он принимает ее в расправленный халат, окутывает им и мягко опускает на землю.

- Сейчас согрею.

И, взяв за руку, быстро ведет к двери на задний двор. По дороге они успели три раза  поцеловаться, но все же вспомнили, что дверь надо запереть. На второй этаж – бегом.

- К тебе или ко мне?

- Похрен!

- У тебя в номере  кровать двуспальная?

- Нет, четыре одноместных шконки.

- Тогда в мой номер! 

Снова целуясь, они ввалились в Санин номер. Упал халат, упало полотенце, две человека упали на кровать. Но ненадолго.

- Саша!

- Что?! – тихим рыком, поцелуи спускаются по шее вниз.

- Саша, подожди меня, я сейчас.

- Куда?! – уже громким рыком.

- Надо!

Вздохнул. И разжал руки. И Саня, не тратя время на то, чтобы прикрыть наготу, помчалась вниз, на первый этаж. Про себя молясь, чтобы презервативы были там же, где и альказельцер.

Генка не подвел. Стратегический запас имелся. Схватив первую попавшуюся пачку, Саня бегом помчалась обратно наверх. Сердце колотилось в бешеном ритме, отстукивая:

Если остановиться – то сейчас.                                

Ты придешь – а его там нет.

Он передумал.

Ты передумай.

Со сбившимся дыханием она влетела в номер и остановилась, тяжело дыша. Саша сидел, абсолютно нагой, откинувшись на изголовье кровати. И молча смотрел на нее.

Никогда бы не подумала, что от волнения может подташнивать…

Саня медленно подняла руку, демонстрируя принесенное.

- Хорошая девочка, - хрипло пророкотал Саша. – Запасливая. – Он оторвал свою спину от изголовья кровати и сел на пятки. Похлопал по матрасу рядом. – Иди сюда вместе со своим запасом.

У кровати Саня остановилась. Последние проблески чего-то, что еще противостояло душному чаду вожделения, заставили замереть. Замер и Саша. А потом протянул руку и коснулся кожи под ее грудью.

- Ты такая красивая, что я глазам своим не верю…

Он легко потянул ее за руку – и Саня упала. На белые сатиновые простыни под власть мужских жадных рук и губ.

А Саша принялся  прикосновениями доказывать свой постулат. Сначала он самим кончиками пальцев скользил по груди, словно проверяя, насколько идеальна сфера.  Потом накрыл всей ладонью, словно примеряя себе в руку. Но сменил руки – губами. Ими тоже долго водил, исследуя изгиб. Коснулся кончиком языка затвердевших сосков, пробуя на вкус.

Оторвался, тяжело дыша. И выдохнул:

- Невероятна…

Это его пальцы были невероятны, когда вернулись и сжали.  На этом все, что Саня знал о сексе, закончилось.  И началась терра инкогнита.

Он долго играл с ее грудью и сосками – сжимал самые вершинки, щипал, оттягивал, покручивал - а потом лизал и дул. И что-то еще делал – но она уже не понимала, что именно.  Играл так, словно никуда не торопился. Лишь на Санины хриплые стоны реагировал судорожными вздохами. И, вдоволь наигравшись, спустился ниже.

Ноги, разумеется, раздвинулись сами собой, и широкая мужская ладонь скользнула туда без препятствий. И сквозь гул звенящего желания Саня едва расслышала тихое и восхищенное:

- Ух ты…

Чем он там восхищался, Саня не представляла. Она могла только приподнимать бедра, уже совершенно неосознанно подталкивая его к определённым действиям – только не очень представляла, каким. Но когда его пальцы без лишних движений скользнули внутрь – сразу поняла, чего хочет. И начала часто и яростно сама нанизывать себе на эти пальцы. Саша что-то коротко и хрипло рыкнул и пригвоздил ее за плечи к постели левой рукой. А правая его рука замерла. И только Санины бедра быстро двигались как челнок вперед и назад, высекая, добывая себе наслаждение. А потом Саша поменял положение пальцев, и вот большой уже сверху, прижимает упругую и влажную плоть, два внутри, и ее движения становятся совсем быстрыми, сил не хватает даже на стоны, она только хватает воздух ртом и…

… и ее еще потряхивает от пережитого бурного наслаждения, когда пальцы сменяются членом.

***

Только состояние полнейшего отупения, накрывшее Саню после двух ошеломительных оргазмов, объяснило то, что она сказала, еще сбито дыша ему в грудь. А сказала она:

-  Спасибо…

- Тебе, правда, понравилось?

Неуверенный, нерешительный тон решительно не вязался с мужчиной, который лежал рядом. Не соответствовал его уверенным губами и руками, точным действиям и прикосновением. Он же математически  точно знал, что и как нужно делать, чтобы Саше стало хорошо. Очень хорошо. И теперь… сомнения?

- Мне было очень хорошо, - прошептала Саня в порыве алкогольной – ну да, спишем на него, - искренности.  – Мне никогда не было так хорошо.

- Правда? – Саша даже поднялся на локте, и Сане тоже пришлось поднимать голову. Они смотрели друг другу в глаза. Он и правда ждал ее ответа. Очень ждал.

- Правда, - зато Саня вдруг  почувствовала себя уверенной, как никогда. Коснулась губами упругих мужских. – Неужели ты это не заметил?

Неуверенность исчезла, ей на смену пришла улыбка – уже самодовольная.