Трудно быть Дедом Морозом - Анна Шнайдер

Да, Лена была согласна с его идеей, и когда Владимир шагнул вперёд, чтобы поцеловать её, маняще раскрыла губы. Перед тем, как закрыть невозможно-синие, как морская вода, глаза, она сверкнула на него полным чувственного томления взглядом — и Владимиру показалось, будто он попал внутрь солнечного луча, яркого и тёплого, ласкового, но порой и жгучего. Но в любом случае — живительного…

Поцелуй Лены дарил жизнь и возносил к небесам. Заставлял забывать все горести и печали, верить в чудо и ждать от судьбы настоящих подарков. Может, всё ещё действительно может быть хорошо? Несмотря ни на что — может…

Губы девушки словно танцевали удивительный танец, и пусть музыки не было, Владимиру чудилось, будто на самом деле она есть. Нежная, певучая, невероятная, дарящая покой и любовь, бесконечно прекрасная — он почти слышал её у себя в голове. Что ж, неудивительно — глюки они и есть глюки… Какие замечательные глюки!

Лена обвила руками его шею, зарылась пальцами в волосы, простонала что-то, а потом, совсем осмелев, опустила одну ладонь и почти нагло просунула её за пояс его домашних штанов. Будто бы намекая, что не против форсировать ситуацию.

— Давай не будем торопиться, — прошептал Владимир, на мгновение отрываясь от медовых губ его прекрасного подарка. — До утра у нас много времени…

— Да-а-а, — протянула Лена, вызвав у Владимира этим полустоном дрожь во всём теле, и прижалась голой грудью к его торсу. Руку из-под штанов так и не вытащила, нахалка… Даже чуть опустила, и Владимир почувствовал, что штаны вместе с трусами поехали вниз.

Нетерпеливая она всё-таки. Но ладно, раз она настолько хочет раздеться полностью, он исполнит её маленькое желание.

9

Лена

В реальной жизни я никогда не была настолько смелой. Хотя то, что сейчас происходило, тоже было реальной жизнью, но из-за того, что я понимала — Владимир считает всё это сном, волшебными галлюцинациями, эффект настоящего никак не наступал. Я и сама ощущала себя героиней сказочного сна… Надеялась лишь, что он не прервётся столь же неожиданно, как и начался.

Владимир сказал: «До утра у нас много времени», и я не стала его разубеждать. Когда у тебя есть ребёнок, который в любой момент может проснуться, всё не так просто. Настя по ночам вставала очень редко, от силы раз в год, но кто знает — вдруг ей именно сегодня приспичит проверить, не ушла ли непутёвая мамаша из дома. Я надеялась, что магия действует не только на меня — должен же Дед Мороз предусмотреть этот момент и усыпить Настёну до утра? — но рисковать не собиралась. Дождусь, когда Владимир уснёт, и отправлюсь к себе, чтобы быть во всеоружии, как только дочь решит проверить подарки под ёлкой.

Но до этого момента было ещё далеко. А пока я, обнаглев до невозможности, пыталась стянуть со своего обожаемого мужчины штаны. В конце концов, я тут почти голая стою, а он до сих пор не разоблачился, непорядок!

Хотя вскоре мы вновь были не на равных, потому что Влад — да, надо сегодня называть его так, отставить официальность! — засмеялся и быстро стащил с себя всю оставшуюся одежду, представ передо мной обнажённым. И что это было за зрелище, боже! Так бы и смотрела. И трогала, разумеется. Как же можно — такую красоту, и не потрогать?

Напряжённый, упругий, горячий… Мой! Пусть только на пару часов, ну и ладно. Всё равно это чудо, самое что ни на есть чудо…

Правда, наслаждаться ощупыванием мне не дали.

Влад перехватил мои шаловливые руки и закинул себе на плечи, требовательно заглядывая в глаза.

— У меня давно никого не было, — признался он серьёзно и улыбнулся. — Поэтому если ты сейчас будешь ласкать меня руками, ружьё быстро разрядится.

— Ружьё! — я засмеялась этому сравнению. — Ну ничего, мы его заново зарядим!

— Не в первый раз, — продолжил он так же серьёзно, и сердце сладко сжалось, будто мне лет восемнадцать, и я всё ещё девственница. — Говорю же, не хочу торопиться. Так что давай заранее договоримся… Сейчас я тебя трогаю, а ты меня — нет.

— Совсем? — я ужаснулась. Да как же можно его не трогать, он ведь такой потрясающий. И пахнет пряной мужской свежестью — так и тянет на вкус попробовать.

— Не совсем, но его, — Влад опустил вниз многозначительно-лукавый взгляд, — не трогаешь. А остальные, хм, части тела можно. Всё равно у меня эрогенная зона только одна.

— Да?..

— Да, особенность организма. Остальное приятно, конечно, но не более.

— А поцелуи? — поинтересовалась я и, не дожидаясь ответа, потянулась к губам Влада. Целовала долго и откровенно, сплетаясь с ним языками, и уже от одного этого поцелуя, полного страсти и намёка на большее, сама распалилась настолько, что была готова лечь на пол и отдаться прямо там.

— Поцелуи, пожалуй, тоже… Эрогенная зона, — пробормотал Влад, когда я слегка выдохлась и оторвалась от него, чтобы перевести дух. Я хихикнула, уловив в его фразе логическую ошибку и удивляясь, как до сих пор умудряюсь что-то соображать. Хотя вряд ли это надолго.

Он подвёл меня к кровати, сдёрнул покрывало — под ним оказалось свежее бельё тёмно-синего цвета. Как вечернее небо в зимний день. И почти такое же прохладное…

— Я ещё не успел поспать на этом белье, — признался мой мужчина, положив меня на кровать, как величайшую драгоценность. — Утром поменял, чтобы вечером не заморачиваться. Люблю встречать Новый год на новых простынях.

— Я тоже, — шепнула я, хотела поцеловать его, но не успела — Влад, коварно улыбнувшись, переместился вниз, взялся за ткань моих трусиков по бокам и медленно, будто дразнясь, спустил их вниз, к щиколоткам, а затем и вовсе отбросил куда-то в сторону.

Почти сразу после этого я ожидала откровенных поцелуев в самом тайном месте, но их не последовало. Точнее, последовало, но вовсе не там, где я ждала. Влад сел ещё ниже и с не менее коварной улыбкой коснулся губами моих ступней.

Не знаю, у кого как, а у меня это оказалась невозможно эрогенная зона! Эрогеннее не бывает! Я дёрнулась от неожиданности и одновременно от удовольствия, глубже задышала, зажмурилась… и услышала негромкий вопрос:

— Не нравится?

— Очень нравится! Давай ещё!

Он засмеялся и продолжил. Только целовал теперь не ступни, а пальцы ног — трепетными и едва ощутимыми поцелуями поднимался выше и выше, к щиколоткам, где поцелуи стали более жаркими и влажными, лаская то одну ногу, то другую…

Клянусь, я не представляла, что можно доставлять