Трудно быть Дедом Морозом - Анна Шнайдер

Этот самый меч периодически меня касался — не специально, знаю. Просто Влад, когда поднялся ещё выше, к моей талии и пупку, который принялся обводить языком, вырисовывая неведомые узоры, прижимался всем корпусом к моей ноге, и я поневоле чувствовала, насколько он возбужден. Но он, как и обещал, не торопился. Причём настолько, что даже игнорировал самое интимное место на моём теле. Вот просто обходил его стороной — и всё! Безобразие.

— Вла-а-ад! — то ли пожаловалась, то ли потребовала я, и он хмыкнул, а потом слегка укусил меня где-то над лобком.

— Сладкое на десерт. Ты что, не знаешь?

— Зна-а-аю. Но по-моему, мы уже поужинали…

Засмеявшись, он всё-таки сделал то, что я так хотела — сполз ниже, развёл мои ноги и провёл между ними языком.

Не знаю, как так получилось… Но я, по-видимому, и так уже ходила по грани, по острейшему лезвию удовольствия — и оно будто прорезало меня насквозь всего лишь от одного этого откровенного движения, принеся с собой не боль, а эйфорию.

Прекрасный, какой же замечательный подарок я получила на Новый год! Наверное, я была очень хорошей девочкой все двенадцать месяцев…

А теперь можно немного побыть плохой!

10

Владимир

Когда его отец был жив, он часто говорил, что самое главное чудо — это любимая женщина. Влад о смысле этой фразы никогда не задумывался, наверное, потому что в его жизни не было любимой женщины, если не считать сестру, но отец ведь имел в виду совсем иное.

Жаль, что Лена — глюк. Как было бы прекрасно, будь она настоящей. Влад был уверен, что не отпустил бы её. Откуда эта уверенность, если они знают друг друга всего пару часов? Но в том и дело, что вроде бы пару часов — а ему казалось, будто целую вечность.

Ему казалось, что он знаком с её телом — настолько родным оно было. Каждый изгиб, нежный вкус кожи, слегка молочный, будто Лена вместо крема натиралась сливочной помадкой или карамельками. Каждый тихий — да и громкий тоже — стон, все её движения, голос, глубокий взгляд синих глаз, поцелуи, обнажающие её искреннюю душу.

Сладкий подарок. Жестокий подарок! Потому что любить женщину, которой не существует — жестоко. Чем он заслужил подобное?

Нет, лучше он подумает о собственной обездоленности завтра. А сегодня…

Ещё одно движение языком, а потом и губами, чтобы подарить больше удовольствия прекрасной незнакомке. Жадно лаская сокровенное, перебирая влажными лепестками, как струнами музыкального инструмента, Влад с каждой прошедшей секундой ощущал, как всё больше и больше влюбляется, проваливаясь словно в какой-то астрал, где нет мыслей — одни лишь чувства.

Лена всхлипывала, шептала что-то неразборчивое, иногда касалась пальцами его волос, выгибалась, дрожала, то расслабляясь, то вновь собираясь в единое целое, как сжатая пружина, и в конце концов взмолилась:

— Иди, ну иди же сюда скорее…

Да, теперь можно было больше не медлить. Хотя Влад ещё попытался сдержаться, заходя в горячее, влажное и податливое тело, но Лена явно ждать была не намерена — подалась вперёд сама, ногами прижала его к себе, теснее и крепче, посмотрела затуманенным от удовольствия взглядом.

Так хорошо. Влад на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Где-то внутри выли и бились его собственные демоны — давай скорее, двигайся уже, двигайся! — но он не давал им подчинить себя и превратить танец в обыкновенную гонку для получения разрядки.

Он толкнулся вперёд, хотя и так был глубже некуда, и Лена вновь застонала. А потом прошептала что-то совсем неожиданное, но от этого не менее чудесное:

— Я тебя так люблю, Влад!

В грудь плеснуло жаром, дыхание на мгновение прервалось… Захотелось ответить, что он тоже её любит — но как говорить такое, если видишь сон? Жар сменился горечью, и Влад, опять приняв решение не думать ни о чём плохом, задвигался.

Он выходил из Лены полностью, а затем нырял обратно, в тесную глубину её прекрасного тела. Замирал на максимуме, двигая бёдрами, чтобы она чувствовала его целиком, целовал в губы долгим и пламенным поцелуем, а затем отстранялся — но только для того, чтобы мгновением спустя всё повторялось вновь и вновь.

Влад и сам от себя не ожидал, что продержится настолько долго — всё-таки женщины у него и правда не было давно, а возбуждение сейчас зашкаливало, — но какое-то внутреннее убеждение, что Лене нужно подарить как можно больше удовольствия, не давало закончить. И только когда она тихо вскрикнула под ним, дрожа и жмурясь, отпустил себя.

Чуть резче, сильнее, быстрее, глубже — на грани с болью. Лена ещё раз вскрикнула, явно поймав очередную волну острого наслаждения, и Влада наконец накрыло внезапно распахнувшим объятия бесконечным небом. Пронесло сквозь эту бесконечность — и выпустило в мир обновлённого, живого… счастливого.

И уверенного в том, что сны — даже в самую волшебную ночь года — не могут быть настолько правдоподобными.

11

Лена

Мне всегда думалось, что утверждение, будто оргазм — это маленькая смерть, несколько преувеличено. Ну… смотря с кем его испытывать, видимо. Может быть, если бы дело сегодня ограничилось одним оргазмом, мне не казалось бы, что я умерла и попала в рай. Но Влад довёл меня до звёзд столько раз, что я даже не могла сосчитать.

Поэтому, когда он почти упал на меня, тяжело и хрипло дыша, но улыбаясь, я поняла: что-то в этом выражении про маленькую смерть всё-таки есть, да. Просто для того, чтобы её ощутить, надо любить. Не как я по-детски любила Борю, видя в нём не его, а собственные фантазии, а совсем иначе, растворяясь в любимом человеке, как в самом себе. Хотя наивно с моей стороны утверждать подобное, учитывая, что я знаю Влада меньше месяца, но…

Я так чувствовала. А чувства — это важно. Иначе меня, в конце концов, не засунули бы в мешок и не посадили под ёлку!

Я вспоминала, как увидела Влада в первый раз — на собеседовании. Мне очень хотелось устроиться в его фирму, хотя причина была наиглупейшей: я любила собирать пазлы, а компания Влада именно изготовлением пазлов для детей и взрослых и занималась. Собственное производство, большой штат сотрудников — ну, по моим меркам большой, разумеется, — а тут вдруг я: женщина,