Пари с мерзавцем - Маргарита Дюжева

Два дня прошли в блаженной коме. Я никак не могла поверить, что все осталось позади, и бесконечно гоняла в мыслях момент своего освобождения. Мне и воздух казался слаще, и солнце ярче, и трава зеленее. И люди вроде не такие противные стали, а уж Мерз — так вообще принц на белом коне. Вернее, на зеленом. Неважно. Глупости все это. Зеленый, белый, красный конь — все равно. Главное, что его обладатель вырвал меня из цепких лап прошлого.

Я была так счастлива, что забыла обо всем на свете.

А потом до меня дошло…

Я же универ не бросила? Не бросила. А это значит что? Что я еще вроде как студентка, и вроде как у меня на самом носу защита. А я не готова! Потому что забила на диплом, предаваясь упадническим настроениям. И если я выйду перед комиссией вся такая никакая, Белов меня лично завалит, закопает и сверху плюнет.

Стоило вспомнить грозный взгляд своего научного руководителя, как заломило зубы, заныла голова, и вообще захотелось спрятаться под стол и не вылезать. Он точно с меня шкуру спустит!

Интересно, я вообще умею жить так, чтобы все ровно было, без перепадов? Или мне уготованы вечные Американские Горки? То взлет, то падение, и все это на бешеной скорости.

Пытаясь хоть как-то наверстать упущенное время, оставшиеся дни я провела, не выходя из комнаты. Обложилась учебниками и зубрила все, что могло пригодиться. Затерла до дыр скудные записи с последних консультаций, во время которых я уже была не в себе и половину пропускала мимо ушей; пять раз прочитала от корки до корки диплом, едва ли не запомнив его наизусть; написала целый ворох шпор, хотя и сомневалась, что будет возможность вытащить хоть одну из них, стоя перед комиссией; речь вообще выучила так, что ночью разбуди — расскажу. И все равно мне казалось, что этого мало, что я не готова и позорно провалюсь.

Наверное, именно по этой причине в день защиты я вскочила в пять утра и, не в силах совладать с волнением, начала собираться. Что-то все суетилась, копошилась, подбирала одежду, пытаясь рассовать шпоры по карманам. Они рассовываться не хотели и весьма откровенно топорщились во всех стратегически важных местах. В итоге психанула и выбросила их в мусорное ведро. Все равно толку никакого от них!

Попробовала еще раз повторить материал — бесполезная трата времени. Строчку не могла прочитать — все сбивалось в одну кучу, смысл ускользал, и вообще было такое чувство, что я этот текст первый раз в жизни вижу. Ооох…

Потом порвала трое колготок. Так усердно пыталась натянуть их на свои телеса, что бедный капрон не выдерживал моего напора и расползался некрасивыми стрелками.

Переоделась в брюки.

Криво накрасилась, потому что дрожали руки. Пришлось стирать и рисовать физиономию заново.

В общем, все складывалось одно к одному и явно против меня. Хотелось одновременно орать, реветь, бить посуду и прятаться в шкафу.

Лучше бы меня увез Гордеев…

Вот, дура!

И, конечно, несмотря на то, что встала ни свет, ни заря, я умудрилась чуть не опоздать. Прибежала к аудитории за пять минут до начала. Вся взъерошенная, злая, нервная, убежденная в том, что меня поджидает самый громкий провал в моей жизни.

— Что, Осипова, ночка бурная выдалась, раз никак проснуться не могла? — ядовито спросила Верховцева.

— А ты не завидуй, — огрызнулась я, пытаясь привести в порядок свои мысли.

— Чему завидовать-то? — блондинка сморщила свой идеальный нос. — Что ты якшаешься не пойми с кем?

Она была не в курсе, что «не пойми кто» как раз подошёл к нам и теперь стоял у нее за спиной и с интересом слушал наш диалог. Зато в курсе был Волшин, который громко ляпнул:

— Представляешь, Мерз, какого о тебе невысокого мнения твои однокурсницы! Совсем от рук отбились.

Ирка от испуга подскочила на месте и резко развернулась к Меранову. Тот смотрел на нее с абсолютно непроницаемым выражением лица.

— Захар, — защебетала она, — привет. Давно не виделись!

Парень вскинул одну бровь.

— Я так скучала! — Ирина попыталась кокетливо улыбнуться, но вышло так себе, поэтому обиженно надула губы. — Ты совсем пропал...

Вскинул вторую:

— Я не пропал. Мы просто расстались, — невозмутимо ответил он, и вся группа изумленно ахнула.

Верховцева тут же покраснела до кончиков волос. Видать, она всеми силами пыталась утаить сей постыдный факт, а сейчас он выплыл наружу.

— То есть как расстались? — громко спросила Рябова, еще больше подливая масла в огонь. — Ты же говорила, что у вас свадьба на носу?

— Свадьба? — Меранов глянул на Ирку так, что она чуть не присела от страха. — Что-то не припомню, чтобы стоял перед тобой на коленях и делал предложение.

Я по привычке делала вид, что вообще не причем, и что не имею никакого отношения к Захару. В данный момент у меня даже не было сил злорадствовать, что королеве нос утерли — в мыслях только предстоящая защита. Однако отстояться в сторонке не удалось, потому что этот гад шагнул прямо ко мне, за плечи приобнял и потащил куда-то в сторону, со словами «Пойдем-ка поговорим».

Вот тут группа вообще охренела. Все, кроме Волшина. Этот просто угорал, глядя на их вытянутые физиономии, а Ирку вообще сфоткал:

— На память!

За что получил сумочкой по плечу. Дважды.

Когда мы отошли на десяток шагов, Меранов поинтересовался:

— Что какая зеленая?

— Зеленая? — нервный смешок едва не сорвался с губ. — А какой мне еще быть? Я сейчас облажаюсь по полной.

— С чего бы это?

— Я не готова. Я думала, что уеду с Деном, поэтому положила болт на диплом.

— И что? — нахмурился он, едва услышав о Гордееве.

— Ты меня не слышишь, что ли? Я не готова!

— Ты скачала работу из интернета?

— Ты что! — возмутилась я.

— Тебе его сделал за деньги какой-нибудь ботан?

— Нет!

— Тогда в чем проблема? Зайдешь туда и порвешь всех, как обычно, — невозмутимо сказал Захар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я на него посмотрела, как на невменяемого. Говорю же НЕ ГО-ТО-ВА! Какое порвешь?