Чертов нахал - Ви Киланд

Одна из машин отъехала. Не услышав второго старта, я осторожно выглянул на улицу. Дик уехал, а Обри все еще сидела в своей машине. Она склонила голову к рулю. Я подошел и сел на пассажирское сиденье.

Какое-то время мы оба молчали.

– И что же мне делать? – наконец прошептала Обри.

Я тяжело выдохнул:

– Обри, делай то, что подсказывает тебе сердце. Если ты выберешь не меня, врать не буду, для меня это будет полный пипец. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. И это так же верно, как то, что я люблю тебя. Если выбирать между твоим счастьем и моим… тут не может быть никакого выбора. Главное – ты.

Обри горестно покачала головой.

– Знаешь, я верю тебе.

Я бережно снял ее руку с руля, поднес к губам и поцеловал.

– Верь мне, потому что я говорю то, что думаю. На свете нет ничего такого, Принцесса, что я бы не сделал для тебя.

Она грустно улыбнулась. Это был шаг в правильном направлении. Она верила мне.

– Мне надо ехать. Через пятнадцать минут у меня показания под присягой на другом конце города. А я была так замотана, что даже не заметила, что оставила дома папку.

Я открыл дверцу машины. Если бы у нас было сегодня больше времени, я бы предпочел остановиться на этом. Но тринадцать дней… Мне пришлось задать этот вопрос:

– Приедешь ко мне в эти выходные?

– Чэнс…

– Я все понимаю, но не могу позволить себе такую роскошь, как потеря времени, которого нет. Тебе придется принять решение. Дик с тобой все время. Я хочу, чтобы ты съездила ко мне домой. Хочу показать тебе, какой может быть наша жизнь. Никаких сумасшедших гонок по дорогам. Никакого постороннего вторжения. Только ты и я. Дай мне знак, если ты решишься на это. Выбор за тобой.

– Я говорила тебе, что не могу позволить себе близость с тобой. Ричард – хороший человек. Несправедливо так обманывать его. Даже наш поцелуй прошлым вечером… это была плохая идея.

– Плохая идея? А я-то считал, что это было просто феерично.

– Я не это имею в виду, и ты меня понимаешь.

– Ладно, пусть так. Я не прикоснусь к тебе, я имею в виду – в сексуальном смысле. Обещаю.

Она посмотрела на меня так, словно не верила в искренность моих намерений.

– Поверь мне. Даю тебе слово. Я и пальцем к тебе не прикоснусь. – Казалось, она всерьез обдумывала мои слова. Мне, наверное, следовало бы остановиться на этом и прикусить язык. Но это был бы уже не я. – А когда ты сама покусишься на мою привлекательную задницу, я тебе не поддамся.

Брови Обри вопросительно приподнялись.

– Когда?

– Это верный вопрос. Когда.

– Как обычно абсолютно уверен в себе, да, Нахал?

Она и не подозревала, как много для меня значило то, что она назвала меня как прежде.

– Ну, да, уверен. Похоже, что только один из нас не может контролировать себя, и это именно ты.

– В отношении тебя я полностью себя контролирую.

Я наклонился к ней.

– Тогда поехали со мной. Подари мне хоть одни выходные, прежде чем примешь решение. Пожалуйста.

Я видел, как ей мучительно больно принять решение.

– Дай мне подумать.

Что ж, это все же лучше, чем отказ.

– Хорошо.

– Мне действительно пора ехать.

Я вышел из машины и встал рядом, когда она запустила двигатель. За секунду до того, как тронуться с места, она опустила стекло окна.

– Хорошее имя, кстати. Мне нравится, – бросила она, отъезжая.

Прошло почти два дня с тех пор, как я говорил с Обри на лужайке перед домом, а она все еще не давала знать о своем решении. Одиннадцать дней. Время отсчитывало часы и дни, и я был бессилен остановить его бег.

Оставалось только надраться до чертиков.

Что я и сделал, сидя все в том же баре через дорогу от мотеля. Подозреваю, что в тот вечер я выпил больше, чем за все последние пять лет своей жизни.

– Карла, дорогуша, налей, еще.

– А не хватит ли тебе, горячий парень?

Мои мозги, к сожалению, еще не отключились.

– Как бы не так. – Я поднял бокал и потряс его, заставив звенеть кусочки льда.

Она взяла бокал и наполнила его жидкостью, по цвету подозрительно напоминающей простую газировку, затем обошла стойку с другой стороны и присела рядом со мной. Приближалось время закрытия, и я сидел на этом стуле уже около шести часов. Кроме нас двоих, в баре никого не осталось.

Карла подождала, пока я подниму на нее взгляд, и только тогда сказала:

– Она – идиотка. Ты – классный парень. Мне даже не надо знать Дика, чтобы понять, что она делает большую ошибку. И это не только потому, что ты горяч в постели и что твое тело так же совершенно, как и твое лицо. Все дело в том, что вы обречены быть парой.

Я издевательски фыркнул.

– Я-то уж точно обречен.

– Я серьезно, Чэнс. Если бы какой-нибудь парень предпринял хотя бы половину твоих усилий, пытаясь меня впечатлить, уж я бы это оценила. Ты не отступаешь и выкладываешься перед ней день ото дня, хотя знаешь, что она вполне способна отбить чечетку на твоем сердце.

– Спасибо тебе, Карла.

– Всегда пожалуйста. Но это правда. А еще… я сама видела, как многие женщины пытались подцепить тебя здесь, а ты даже не взглянул ни на одну из них. Если подумать, что ты ни разу ни с кем не перепихнулся за эти два года, то это сам по себе подвиг.

– Осталось одиннадцать дней. Полагаю, мне следует подумать, как, в конце концов, удержаться в седле, если события сложатся не в мою пользу.

– Вот что я тебе скажу. Через одиннадцать дней все прояснится. Допустим, у тебя ничего не получится, и ты потерпишь поражение. Ты встретишься здесь со мной. Я почту за честь помочь тебе пережить это. Никаких разговоров. Никаких удавок. Мы просто пройдем в твой номер на той стороне улицы, и я позволю тебе, ковбой, оседлать себя и в этой скачке выплеснуть все твое отчаяние.

– Ты бы действительно это сделала?

– Для тебя? Я мечтала сделать это с тобой с тех пор, как однажды ты вошел в эти двери. – Она быстро поцеловала меня в губы и выпроводила из бара.