Обвиняется в измене - Айя Субботина

После разговора с Инной я опустошен на хрен.

Выжат. Абсолютно выпотрошен в эмоциональном плане, потому что битых два часа корчил из себя спокойного и осознавшего, прогнувшегося под все требования мужика. А Инна вместо того, чтобы молча взять то, что я отдаю по ее же требованию, за каким-то хером начала рассказывать, какое я дерьмо, и что на самом деле ей не нужны ни мои деньги, ни мои фонды, а только я рядом. Как будто я такой осел, что с самого начала не понял, для чего она завела эту канитель.

Наверное, бог на небе ржал в голосину, наблюдая за тем, как я корчился от бессилия, покорно склонив голову и позволяя осыпать себя упреками. И выражалась моя будущая бывшая далеко не высокопарным тургеньевским слогом.

Когда ехал домой, впервые в жизни даже обратился к тому, кто над голевой. Попросил дать мне терпения, чтобы не сорваться на Соне, если она после визита Инны успела накрутить себя де истерики.

И вот когда она вертит на мне своей хорошенькой тугой задницей, я ощущаю потребность отпустить весь этот чертовски херовый день. Просто оторваться с женщиной, которая хоть и та еще малолетка с занозой в одном месте, но точно никогда не будет иметь мне мозги, когда я задолбанный возвращаюсь домой.

Мне нравится, как Соня вздыхает, стоит мне чуть повыше поднять руки у нее под подмышками, нарочно заводя большее пальцы под грудь. Только что готова была хихикать, а через секунду я даже в темноте вижу, как ее щеки потемнели от румянца, а горло напряженно сглатывает волнение.

— Может... в кровать? — как-то тихо предлагает она, словно уже прочитала мои мысли и увидела, что сегодня я не буду осторожным как в наш первый раз.

— Забудь, блядь, - рычу я, словно кукле задирая ей руки.

Мне нужен мой Одуван.

Чтобы оторваться с ней, забыться, почувствовать, что я нашел свой остров в океане, где меня ждала моя Пятница. Даже если на этом острове нам будет иногда хотеться убить друг друга.

Соня задерживает дыхание, когда стаскиваю с нее пушистый свитер. Нервно вздрагивает, потому что прохладный воздух касается горячей кожи, ведет плечом вслед за моим пальцем, которым поддеваю тонкую тесемку бюстгальтера. У нее, блин, и тут бантик — розовый, в горошек, между небольшими островками ткани, скрывающими упругие холмики.

В своих фантазиях позволяю себе представить, как в следующий раз обязательно разрежу его ножницами, а пока просто задеваю его костяшкой пальца, очень подозревая, что эта милая хрень тут все же не просто так. Застежка стыдливо взглядывает из-под оборки, и я сжимаю ее с двух сторон. Соня стыдливо хватает меня за запястье обеими руками, но натыкается на мой предупреждающий взгляд и послушно заводит руки за спину, упираясь мне в колени. Рычу сквозь зубы, когда тонкие пальцы яростно цепляются в меня ногтями. И намеренно, отдаваясь желанию, отвешиваю шлёпок по заднице.

Соня яростно морщится, но тут же снова затихает, потому что мои пальцы как раз справляются с застежкой, и тряпочка отлетает в сторону.

Я точно двинут на этой малышке.

На том, какой молочной кажется ее кожа в тусклых бликах света из окна. На том, как торчат ее тугие маленькие соски карамельного цвета. Я не вижу этого сейчас, но память раскрашивает Соню буквально в пару штрихов. Я знаю, если сейчас развести ей ноги и содрать одежду, она будет светло-розовая в промежности, влажная и такая аппетитна, что мне придется сожрать ее всю, иначе не успокоюсь.

Хорошо, что сегодня уже не нужно быть осторожным.

Хорошо что сегодня, сейчас, я впиваюсь зубами в ее сосок, прикусываю до глухого хнычущего стона, оттягиваю, словно любимую игрушку и отпускаю. Ее грудь вздрагивает, влажный след на груди буквально намагничивает мой взгляд. Снова тянусь к нему, но Соня уже включилась в игру, вспыхнула - и запах ее страсти забивает голову. Отталкивается, не дает дотянуться, так что приходится еще раз шлепнуть ей по заду.

— Смирно сидеть, - подыгрываю нашему общему дикому настроению.

— Да? — Она стыдливо прикрывает глаза, когда одной рукой пробегает по груди, притрагивается пальцами к набухшей вершине и стонет от собственной смелой ласки. Когда-нибудь эта малышка будет встречать меня после работы в одном легком домашнем халатике на голое тело, и не будет стесняться взять меня, словно свою собственность.

Потому что я и буду ее собственность.

Уже.

Давно.

С первого взгляда.