Снова и снова - Сьюзен Джонсон

На протяжении почти целого месяца герцог и герцогиня пребывали в этом полуреальном состоянии сексуального благоденствия. Они по-прежнему могли спорить о чём угодно и даже вовсе без причины, и только секс оставался той зоной, где у них не могло возникнуть разногласий. Вот почему первые дни в Монксухде показались им настоящим раем. Но однажды утром, когда Саймон за завтраком просматривал почту, его заинтересовало одно письмо, и он подал его Кэролайн.

– Это выглядит скорее как приказ, а не приглашение. Очередная сумасбродная выдумка нашего Принни. Ты бы хотела туда пойти?

Король Георг IV приглашал их на званый обед.

– Ни капельки. – Кэролайн брезгливо наморщила носик, разглядывая королевскую печать.

– Даже если я прослежу за тем, чтобы Принни не распускал руки? – мрачно спросил Саймон, помня о том, какой интерес некогда питал Георг к его жене.

– Когда ты обещал это в прошлый раз, мне пришлось отбиваться от него в одиночку, потому что ты застрял за карточным столом. Я уж лучше вообще не буду давать ему повод распускать руки. Благодарю покорно за приглашение.

– Ну, кому-то из нас всё равно придётся туда пойти. – Он забрал у Каро приглашение и перечитал, задумчиво надувая губы.

– Вот и извинись перед Принни за меня. Пусть гоняется за другими леди.

Саймона покоробила такая непочтительность.

– Он даёт этот обед в честь новых наград, которыми собирается удостоить Веллингтона за заслуги перед империей.

– Если тебе хочется, поезжай.

И снова его оскорбил столь небрежный тон.

– Дело не в том, хочу я там быть или нет. Это официальная церемония, на которой должен присутствовать весь штаб Веллингтона!

– Я нисколько не сомневаюсь, что ты прав. – Хотя Каро понимала, что у неё нет повода так злиться, она ничего не могла с собой поделать. Возможно, в последнее время она утратила часть своей толстокожести. Во всяком случае, ей то и дело бросалось в глаза, с каким усилием Саймон пытается придумывать для неё новые забавы, как будто считал это обременительной обязанностью. А она, вместо того чтобы быть ему благодарной за заботу, чувствовала себя оскорблённой и всё время напрашивалась на ссору.

А он, как назло, день ото дня казался ей все красивее, и это только подогревало в ней недоверие и ревность к его скандальному прошлому. Вот и сейчас он сидел в кресле, небритый и полуодетый, и с первого взгляда было видно, что этот мужчина едва успел вылезти из постели после целой ночи бесподобного секса.

Как оно и было на самом деле.

– Я действительно прав, и ты это знаешь, – настаивал он. Это означало, что присутствие на обеде у короля, против которого так была настроена Каро, должно считаться неизбежным. – И нечего вредничать.

– Мне нет до него никакого дела. Поезжай и навести всех своих друзей, – мрачно буркнула она, делая упор на последних словах. – Они наверняка все глаза проглядели и не могут понять, отчего ты так задержался в этой сельской дыре.

Его ноздри мгновенно затрепетали, однако Саймон овладел собой и подавил вспышку гнева.

– Валяй дальше. Так и быть, я не скажу Бесси и Рози, что ты опять со мной спорила.

Её камеристки прожужжали Саймону все уши о том, как важно женщине во время беременности сохранять спокойствие и бодрость духа. И он честно выполнял их предписания, стараясь по возможности уходить от стычек. Точно так же, как и сейчас.

– Я отправлюсь в город сегодня к вечеру и вернусь не позднее чем через два дня, – сообщил он, произнося каждое слово с нарочитой сдержанностью. – Привезти тебе что-нибудь из Лондона?

– Нет. У меня все есть.

Её сердитый ответ говорил о том, что Каро и не собирается мириться, но Саймон проглотил обиду. Сейчас был не лучший момент для выяснения отношений.

– Придётся спросить у Бесси и Рози.

– Может быть, что-то нужно привезти Дафне?

Повисло краткое молчание.

– Что это ещё за чертовщина? – вкрадчиво проговорил он.

– Самая обычная. Я же вижу, как тебе здесь надоело!

– Чёрт побери, Каро! Да, иногда здесь бывает тихо, но это не значит, что мне здесь надоело!

– Ты хотел сказать – слишком тихо? Так почему же не сказал?

– Потому что не собирался. – Было видно, с каким трудом ему даётся это смирение. – И я не собираюсь спорить с тобой из-за какой-то смешной ерунды.

– Значит, моё недоверие тебя смешит?

– Если оно относится к Дафне, то да.

– И надо полагать, что оно также тебе порядком надоело?

Саймон не выдержал и вскочил с кресла.

– Я не желаю тратить время на это глупое препирательство. Лучше поеду прокатиться.

– Потому что мне нельзя ездить верхом.

– Хорошо. – Он снова сел за стол. – Я не поеду верхом. Может, тогда сыграем в карты?

– Не смей говорить со мной так равнодушно и с видом святого мученика! А в карты я играть не буду!

Он откинулся в кресле и закрыл глаза.

– И нечего закрывать передо мной глаза!

– Сдаюсь. – Он поднял веки. – Какого чёрта ты от меня хочешь?

«Не смей ездить в Лондон! Останься со мной!» – кричала она в мыслях. Но вслух процедила обиженным тоном:

– Может, тебе лучше не ждать до вечера и убраться в Лондон прямо сейчас?

Он снова вскочил на ноги. Его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску.

– Благодарю за столь учтивое разрешение, – проговорил Саймон, не в силах сдержать сарказма. – Я передам от тебя самые тёплые приветствия королю.

Ещё несколько секунд – и за ним захлопнулась дверь, а Кэролайн разразилась слезами.

Обед в честь Веллингтона был самым обычным мероприятием все с теми же лицами, примелькавшимися при дворе. Саймон давно знал этих людей и втихомолку потешался над ними. Для него не составило труда вернуться в этот круг и восстановить былые связи. Правда, на этот раз он не флиртовал в открытую, однако женщины вились вокруг него роем, а он, как всегда, был обаятелен и уступчив. После обеда начался бал. Саймон отклонил несколько первых приглашений на танец, но бороться со всеми одному оказалось не под силу. В конце концов он был вынужден уступить требованиям своих возбуждённых поклонниц.