Он - Екатерина Юдина

— На данный момент? — переспросила. — А когда этот момент пройдет? Когда ты устанешь от меня и найдешь новую игрушку?

— Никогда, — вновь холодно, но коротко и четко. Будто еще одна констатация факта.

— Не говори такого, — я отрицательно качнула головой. — Ты не тот, кто будет на ком-то одном долго акцентировать внимание. Тем более, тебе доступна любая женщина. Спасибо, но я больше не желаю быть попользованной тобой. Мне прошлого раза с головой хватило.

— Если бы ты нужна была только для того, чтобы пользоваться тобой, я бы это уже делал.

— По моей воле — нет, — после этих слов я встала со стула и вышла из обеденного зала, даже не замечая с какой силой сжимала апельсин.

* * *

Из-за Ланге мое спокойствие растворилось и я стала взвинченной. Если ходила по вилле, то делала это осторожно, чтобы случайно не встретиться с мужчиной. Оказалось, что та спальня действительно была для нас двоих и сразу я хотела требовать, чтобы меня переселили в другую комнату, но поняв, что это бесполезно, просто до глубокой ночи сидела около крытого бассейна. Просматривая уже какую по счету серию и, приходя в спальню, принимала душ, после чего сразу засыпала, ложась на самый край кровати. Вела себя максимально отстраненно.

На Ланге я не смотрела. Лишь изредка кидала на него скрытые взгляды, замечая, что он даже тут работал и, когда я засыпала, он все еще сидел с планшетом. Когда я просыпалась, мужчина уже не спал. Или он так и не засыпал? Я вообще ни разу не видела его спящим. Пару дней решила понаблюдать за Ланге, но так и не увидела, чтобы он спал. Однажды не выдержала и спросила:

— Ты вообще спишь?

— Да, — короткий ответ. Ланге даже не оторвал взгляда от планшета.

— Когда?

Мужчина не ответил. Лишь закрыл вкладку на планшете, после чего открыл другую. Сейчас он вел себя привычно. То есть, опять-таки, вновь постоянно работал. Наше общее времяпровождение ограничивалось лишь совместными завтраками, обедами и ужинами, а так же тем, что мы спали на одной кровати. Но Ланге меня не трогал. Возможно, именно по этой причине я постепенно опять расслабилась. Даже перестала прятаться от него и, устав лежать на шезлонге, приходила в спальню. Мы почти не разговаривали, но особенно ясно я запомнила один разговор:

— Ты не была ни с кем кроме меня? — Ланге об этом спросил вечером, когда я после душа стояла около зеркала и расчесывала волосы. Он со спины прижал меня к столешнице на которой находилась раковина и, одной рукой упираясь в твердую поверхность, вторую вплел мне в волосы. Намотал на кулак и заставил наклонить голову немного набок, задавая этот вопрос мне на ухо. Требовал мгновенного, правдивого ответа и казалось, что ложь он тут же распознает.

— Нет, — ответила на выдохе. Ненавидела такую близость с ним, за то, что она пробуждала старые воспоминания, которые я предпочитала испепелить из себя. — Когда я могла быть с другим? С Куртом я не спала. Или ты считаешь, что, как только я сбежала от тебя, тут же мгновенно легла в постель к другому? Из-за тебя мне теперь вообще не хочется никаких отношений. Мой первый мужчина оказался настоящим чудовищем.

Из-за вопроса Ланге я разозлилась и он это заметил. Но вместо того, чтобы отпустить, повернул к себе и поцеловал так, что у меня губы начали пылать и коленки чуть не подогнулись. Когда он отпустил меня, я чуть не упала. Тяжело дышала и хваталась за край столешницы, а он, все такой же холодный и равнодушный пошел прочь. К счастью, после этого больше меня не трогал, ведь, некотрое время очень сильно злясь за тот вопрос и поцелуй, я вновь начала избегать его.

Бывало такое, что ночью мы лежали на одной кровати. Он работал, а я просматривала разные видео в сети. И в такие моменты возникало странное ощущение. Будто бы полноты. Завершенности. Я бы не сказала, что ранее была неполноценной, но сейчас казалось, что все так и должно быть.

«Нас» не должно было существовать. Строгий, уже взрослый и самодостаточный мужчина, в чьих руках немыслимая власть и огромные деньги. И я — простая восемнадцатилетняя девчонка в толстовке. Выросшая в детдоме и сама по себе ничего не имеющая. Мы будто из разных планет, но «Мы» почему-то существовали, этим противореча устрою мира и логике.

Вот только, все это было сродни сказке, а я уже выросла из того возраста, когда хотелось верить в чудеса, поэтому не считала, что у Ланге ко мне могли быть чувства. Максимум, мимолетный интерес, как к чему-то необычному появившемуся в его жизни. Понимая все это я не собиралась поддаваться на то, что происходило сейчас. Он и так уже однажды разбил меня. Еще одного такого раза я не переживу.

Но, тем не менее, между нами все было тихо и спокойно. Разве что, сердце как-то ныло, но я все равно по кирпичикам выстраивала стену между нами.

Однажды утром, я пошла в душ, а когда вышла, увидела, что Ланге стоял по середине комнаты, рядом со стулом, на котором я оставила свои вещи. Я чувствовала, что от мужчины исходило нечто такое, что пугало, но не сразу поняла, в чем дело. Лишь спустя несколько мгновений заметила в его руках лист, на котором я прописывала все свои мысли про побег. Наверное, он выпал из моего кармана, когда я переодевалась, а я этого сразу не заметила.

— Что это? — его голос был еще более ледяным. Жутким.

— Неужели, для тебя стало неожиданностью то, что я хочу сбежать? — я не стала отнекиваться и пытаться солгать. В этом не было смысла. — Мне невыносимо находиться рядом с тобой.

— Даже не мечтай о побеге, — он сжал в ладони тот лист и выбросил его. В этот момент Ланге казался по настоящему страшным.

После этого случая моя охрана вновь усилилась. Теперь меня окружало даже больше телохранителей, чем в Мюнхене и двое из них ходили за мной даже по вилле. После этого уже было не до отдыха. Наступила лишь злость на Ланге.

И я даже радовалась тому, что подходил к концу отдых на Корфе. Ланге покинул остров на два дня раньше — судя по всему, он больше не мог заниматься делами компании отдаленно. Требовалось его присутствие в главном офисе.

Я тут провела еще два дня, но из-за постоянного присутствия телохранителей, расслабиться не смогла. Правда, Корфу все равно покидала с сожалением. Мне тут, правда, понравилось.

Перелет обратно в Мюнхен я перенесла еще хуже, чем на Корфу. Думала, что мне станет лучше, как только я вернусь в особняк и отосплюсь, но, нет, меня жутко тошнило и я не могла ничего есть. Только пила воду, но мне от этого легче не становилось.

Вальзер, заехавший в особняк, как только увидел меня, сразу же спросил:

— Что с вами? Вы очень сильно бледная.

— Наверное, я чем-то отравилась, — пробормотала еле слышно.

Вальзер нахмурился, но все же сказал, что мне срочно нужно в больницу. Поскольку сейчас не было возможности связаться с Ланге, мужчина сам принял решение отвезти меня к доктору.

Буквально час и мы оказались в частной больнице. Если честно, я считала, что все это лишнее, ведь, если я отравилась, лучше просто полежать и поспать, но Вальзер настоял на том, что лучше обследоваться. Особенно, если учесть то, что я только вернулась из другой страны.