Брачное агентство "Влюблённые сердца" - Ксюша Иванова

   - Надоело, сил нет! Когда это уже закончится? И есть хочу, и страшно подумать о еде! Снова к фаянсовому другу бежать придется! Хорошо мужикам - ни тошноты им, не растяжек...

    - Слушай, Звягина, хватит врать! Где у тебя растяжки? Или появились уже после моего последнего осмотра? Так вроде вчера проводил только! - подал голос со стремянки Матвей, наряжающий с мальчишками огромную ёлку.

    - Только без подробностей при детях! - нахмурилась Инга, но долгий взгляд, никак не желающий оторваться от Матвея, говорил сам за себя - любит мужа и жалуется вовсе не потому, что недовольна своей беременностью, а просто гормональный фон, тошнота, обычные женские проблемы...

     За прошедший год мы очень сблизились с Ингой и Матвеем, впрочем, с Аленой и Иваном тоже. Именно их, да ещё сестру Лиду, поехал встречать в аэропорт мой муж.

    - Мам, а колбасу тоже резать? - отвлекла меня от мыслей прибежавшая из кухни Настя, помогающая мне готовить оливье.

   - А яйца уже порезала? Вот умница! Пойдём, покажу тебе, что дальше делать...

   Но до кухни дойти я не успела - зазвонил городской телефон. В принципе, он в этом доме особо-то и не был нужен - по нему разве что Анне с Арманом, да в аэропорт звонили, а уж входящий звонок я вообще в первый раз слышала.  

    - Да, - я взяла трубку на правах хозяйки.

   - Плетнёва Наталья Ивановна? - спросил на другом конце трубки мужской голос. И я уже, хотя ещё толком ничего и не было сказано, по тону, по звуку этого голоса, по предчувствию, больно кольнувшему сердце, поняла, что это именно официальный звонок, что не к добру он...

   - Да, это я, - с трудом выдавила из себя, едва сдерживаясь от того, чтобы не закричать в трубку "Что случилось? "

   - Ваш муж Плетнёв Денис Миронович попал в автомобильную аварию...

   - Он ж-жив? - все-таки прокричала в трубку, чувствуя, как слабеют ноги, как подкашиваются колени, и сползая по стенке на пол.

   Словно в тумане, издалека, слышала, как ахает Инга, как уронил на пол стеклянную игрушку Матвей. По обыкновению, с обеих сторон одновременно в меня врезались два крепких детских тельца - почуяли, испугаться успели, смотрели с такой надеждой, как будто от меня что-то зависело...

   - Доставлен в районную больницу в Шерегеше без сознания. Оперируется...

   - Жив! - объявила всем, уже толпой сгрудившимся рядом со мной.

   - Спроси, один был в машине или ещё кто-то, - подсказывал Матвей.

  Передала вопрос и услышала уверенное:

  - Один.

   Значит, не доехал до аэропорта даже!

   Поблагодарила, положила трубку и застыла, гладя мальчишек по вихрастым головам - не могла понять, что мне делать дальше. Снова выручил Матвей.

   - Так. Я звоню Арману - пусть едет в аэропорт. А мы с тобой, Наташ, в больницу. Инга, ты дома с детьми остаешься.

  ... Полтора часа под дверью операционной тянулись так медленно, что я успела изучить все трещинки в стенах старого, давно не видевшего ремонта, коридора.

   Матвей то говорил по телефону с ребятами, постоянно звонившими, то уходил курить на улицу. И когда я оставалась одна, не могла сдержать слёз.

   За этот год, прожитый под одной крышей с Денисом, я поняла, что такое счастье. За этот год я узнала, что значит быть любимой.

   Он был такой... потрясающий во всем! Умный и чуткий, веселый и понимающий... Он возился с детьми по вечерам. А ночами, несмотря на постоянный аврал на работе, неутомимо доказывал свою любовь мне... А какими были наши праздники и выходные! Где мы только не побывали! Он с таким добром отнесся к моей старенькой бабушке и так трогательно помогал мне заботиться о ней, что сердце сжималось порой от осознания того, насколько мне повезло с мужем! И Настю принял. А совсем недавно, случайно, в болтовне с Вовкой и Ванькой, она назвала Дениса папой...

   - Господи, только не забирай его... - прижавшись лбом к стене, прошептала я.

   - Наташ, ну ты что! - Матвей обнял за плечи, разворачивая к себе. - Медсестра на вахте сказала, что вроде бы там все не так уж и страшно было - что-то с ногой, просто кость так раздробилась, что какие-то сосуды разрывала, поэтому решили оперировать сразу. Но не смертельно это!

    Когда его перевезли в палату - обыкновенную, не реанимацию даже (реанимации в маленькой районной больнице просто не было!), знакомая по прошлому году женщина-хирург не только не прогнала меня, но и сама настояла на том, чтобя я осталась на ночь с мужем, объяснив тем, что приходить в себя после наркоза он может начать ночью, а одна дежурная медсестра здесь рабатает на целых два отделения - хирургию и терапию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

   И я сидела у его кровати, сжимала в руках его ладонь и пыталась осознать, что всё нормально, что я не потеряла его! Всё будет, как прежде! Мы будем всё также жить, детей растить, любить друг друга...

  ... - Наташа... Наташ, - раздалось где-то сбоку.

   Подхватилась, мгновенно вспомнив, где нахожусь и что произошло. Начинало светать, и лицо Дениса мне было уже различимо даже без света. Бледный такой... Только чёрные волосы на подушке выделяются - а без них точно слился бы с наволочкой!

   Он смотрел на меня... И улыбался!

   - Денис, - схватила его за руку, ту самую, за которую держала всю ночь, пока не заснула, уткнувшись лицом в больничный матрац рядом с его непострадавшей ногой. - Как ты? Болит что-то?

   - Нормально. Пить хочется только.

  - Доктор сказал, что после пробуждения нужно потерпеть часа полтора. Могу только смочить губы, если совсем невмоготу.

   - Потерплю, - он чуть приподялся и посмотрел на свои ноги, а потом со вздохом облегчения лег снова на подушку. - Точно все органы на месте? Ты проверяла?

  - Денис, - подумав, что он, как всегда, шутит, с упреком сказала я. - Смешно ему! Между прочим, операция четыре часа длилась! Доктор сказала, что ногу по кусочкам собрала - тебе шевелиться нежелательно пока, чтобы конструкцию эту на ней не повредить.

   - А мне и не смешно, вообще-то! Мне уже почти больно - прямо чувствую, как тянет и дергает в районе коленки. Значит, нога на месте. Как говорят? Болит, значит, она есть? А вот кое-что другое не мешало бы и проверить...