Стечение обстоятельств - Алина Аркади

‒ Привет, мам.

‒ Глеб! С Днём Рождения! Знаю-знаю, никаких упоминаний о празднике. ‒ Вскидывает ладони. ‒ Соскучилась, ‒ подскакивает, обхватывая мою шею руками и целуя в щёку. Терпеть не могу все эти нежности и проявление чувств, но ей запретить не смею. Успеваю протянуть руку брату за спиной матери, сухое мужское приветствие. ‒ Как ты тут? ‒ утягивает за собой, заставляя опуститься на стул.

‒ Сама знаешь. Общались на заданную тему, ‒ поглядываю на отца, который, уверен, поделился с матерью подробностями посещения невест. ‒ Зачем спрашивать о том, что тебе и так известно?

‒ Я хочу услышать твои комментарии.

‒ По поводу?

‒ Какие впечатления от кандидаток?

На языке вертится характеристика, которой я поделился с отцом, но матери сказать не могу, несмотря на присущую ей прямолинейность и способность называть вещи своими именами.

‒ Не очень.

‒ Это не ответ! ‒ заводится, судя по звенящим ноткам в голосе.

‒ Какой тебе нужен.

‒ Твой.

Что означает «скажи так, как есть, проглочу».

‒ Сложный выбор между безликостью и шлюхой. ‒ Отец закрывает лицо ладонями, предполагая варианты моих описаний. ‒ Кстати, шлюха ожидала увидеть Костю.

‒ Да? Кто такая? ‒ брат подаётся вперёд, проявляя интерес.

‒ Альбина Корнеева.

‒ Не помню, ‒ сводит брови к переносице, видимо, вспоминая всех баб из своего нормального прошлого.

‒ Потому что, даже во времена, когда ты ещё проявлял интерес к женщинам, она бы не привлекла твоего внимания.

‒ Мне нравились брюнетки.

‒ Блондинка. Но! Ради Константина Новицкого даже перекрасилась.

‒ Какие жертвы! ‒ брат наиграно закатывает глаза, приложив ладонь к груди.

‒ И не говори!

Взрываемся хохотом, обсуждая Альбину, и это первый раз за долгое время, когда мы вот так, легко, общаемся.

‒ Вы закончили? ‒ мама демонстративно лязгает вилкой по тарелке, приводя нас в чувства. ‒ Глеб, твои впечатления факт выбора не отменяют. Мои условия в силе, что бы ты не задумал. К концу января ты должен быть женат. И желательно в этом году, я хочу внука.

Противное молчание повисает в комнате. Под гнётом взгляда матери, кусок в горло не лезет. Костя несколько раз с шумом вздыхает, прекрасно понимая, что прямо сейчас разразится скандал, после которого я вылечу пулей из столовой, громко хлопнув дверью. Но сегодня, сейчас, я преследую иную цель ‒ Арина. Мне жизненно необходима информация, которую может дать отец, поэтому равнодушно говорю:

‒ Выбери невестку сама.

‒ Так не пойдёт. Тебе с ней жить.

‒ Я не смогу жить ни с одной из них в классическом понимании определения «брак». Дети ‒ не вопрос. Но большой и дружной семьи от меня не жди. Шумные праздники, совместные поездки и вылазки к родителям ‒ на хер. Мне одинаково насрать на них обеих. На какую укажешь пальцем, та и станет Новицкой.

‒ Глебушка, пожалуйста, ‒ цедит сквозь зубы. И это не уменьшительно-ласкательное, прозвучавшее из уст матери, на её языке ‒ приказ, приправленный раздражением. Прямо сейчас взвела курок, угрожающе расчленяя взглядом.

‒ Любая, ‒ повторяю, ‒ мне всё равно кого не любить, ‒ смотрю в серые глаза, в которых отчётливо виден приближающийся апокалипсис. Немая сцена, из которой я выхожу победителем. Она уже давно неспособна меня прогнуть, подстраивая под собственные желания.

‒ У тебя есть неделя, ‒ решение не заставляет себя ждать, ‒ время пошло.

Ещё полчаса разговор об отдыхе мамы с Костей, интересных местах, незнакомых людях и прочей, ненужной мне, херни. Терпение на исходе, а внутри нарастает снежный ком раздражения и нетерпения. Потребность в новостях о мелкой настолько невыносима, что больше не в состоянии сдерживаться, наглым образом увожу отца в кабинет, несмотря на недовольство матери.

‒ Рассказывай, ‒ оседаю в кресло. ‒ И давай без философских вступлений.

‒ Строганову выдвинули условия ‒ миллион евро. Наличными. Срок неделя.

‒ Наличными? ‒ прыскаю. ‒ Кому в наше время нужны наличные?

‒ Тому, кто не желает оставлять следы. Любая электронная операция оставляет шлейф, по которому можно выйти на получателя.

‒ У него есть деньги?

‒ Понятия не имею. Не спрашивал, ‒ отец равнодушно откидывается на спинку кресла, а я взреветь готов и встряхнуть хорошенько родителя, чтобы наконец осознал, насколько всё серьёзно.

‒ Предложи ему помощь.

‒ Он не просил.

‒ А ты предложи, ‒ давлю, ожидая хоть каких-то действий.

‒ Он мне никто. Да, какой-то период времени мы довольно тесно общались, строили совместные планы и предполагали сотрудничество, но увы, из этого ничего не получилось. На данный момент, возобновив отношения, осторожно ступаем, вновь присматриваясь друг к другу.

‒ Это не та ситуация, когда нужна осторожность. Его дочь похитили. Чем быстрее он соберёт деньги, тем меньше вреда причинят Арине. А она пугливая и впечатлительная, ‒ вскакиваю, хожу из одного угла в другой, рассуждая. ‒ Неизвестно, сколько ещё времени девчонка будет просыпаться по ночам от преследующих её кошмаров. Слишком хрупкая и ранимая, чтобы легко забыть о таких ужасных вещах. Даже боюсь представить, что она сейчас чувствует и насколько боится. В любом случае, впечатлений ей хватит надолго.

Останавливаюсь, взъерошив волосы и закрыв глаза. Кажется, прямо сейчас, я каждой клеточкой прочувствовал страх, который уничтожает моего Котёнка. Лишь на секунду, примерив на себя положение вещей, понимаю ‒ долго она не протянет, съедаемая уничтожающими тонкое тело сомнениями в благополучном разрешении ситуации.

‒ Вот что странно, Глеб, ‒ оборачиваюсь на голос отца, ‒ если сложить сцену на празднике в доме Строгановых, ‒ загибает палец, ‒ твою выходку в ЗАГСе с рукоприкладством к лицу жениха, ‒ загибает второй, ‒ и только что прозвучавшую эмоциональную речь, то получается…

‒ Что?

‒ Вот ты мне и скажи, что получается.

‒ Ровным счётом ничего, ‒ отрезвляю отца, собравшись. ‒ Я работал с Ариной две недели. За это время успел просчитать девчонку, да и она не сопротивлялась ‒ открыта и доступна. Не знает, как вести себя в такой ситуации. Это просто забота о клиенте, ничего большего. И кстати, её похищение ‒ камень в мой огород, а точнее в репутацию фирмы.