Создана быть твоей - Эми Мун

Только собственная слабость и нараставшее онемение не позволяли схватить маленькую сучку, посмевшую заявиться сюда. И его нихрена не интересовали ее мотивы — эта дрянь должна была сидеть тише воды ниже травы, но нет — ее наглость не знала пределов. И если бы не Алекс…

Проклятье! Сейчас его мог бы уделать омега! А силы нужны, чтобы доковылять до девки, смотревшей на него как на покойника. Пусть валит к черту! Если он и сдохнет, то без ее жалостливого взгляда. Ублюдок Тампильтон… Успел избавиться от инъекции, и папаша сбежал… Ничего, праздновать ему победу недолго. Сегодня они все в проигрыше.

Но потом случилось то, чего он вообще не ожидал.

Пролепетав что-то о лекарстве, тварь поползла в сторону аптечки. На последнем издыхании Марк рванул за ней, но его остановил Рок. Чертов бета!

Сил на сопротивление не оставалось. Ноги подкашивались, а голова напоминала полигон для испытания ядерных боеголовок. Одна сплошная огненная геенна, полная боли. К горечи добавился привкус крови. Альфатерон проникал в каждую клетку, выставляя в ней короткий таймер последних минут жизни. И вот-вот начнется паралич…

Девчонка развернулась к нему с заряженным шприц-пистолетом. Собственное имя из ее рта прозвучало грязным ругательством, но следом Марк услышал полнейший бред.

— … защити маму и Микки от моего отца…

И, вогнав в себе в шею какую-то дрянь, девка отшвырнула шприц-пистолет в сторону. А потом пошла к нему. Прямо в руки!

Подбородок вверх, а лицо серее тех бесформенных шмоток, в которые она опять влезла. Встала почти в плотную, не боясь за свою никчемную жизнь, которую он как никогда был близок прервать. Но держался чудом. Потому что ее аромат — это безвкусное, непонятное нечего, оно странным образом…

Марк подавился собственными мыслями, по инерции задерживая дыхание. За спиной выругался Рок, и в тот же момент захват исчез, давая ему свободу.

Мать твою, этого не может быть! Это галлюцинация, мираж, блядская иллюзия, только не…

Следующий вдох был глубоким и жадным.

… Правда! Гребная чистейшая правда, а он идиот! Слепой полудурок, поверивший жалким документам!

Девочка сдавленно охнула, когда Марк схватил ее. Смял в руках, уткнулся носом в макушку и вдохнул ещё раз, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Это было лучше, чем… чем… все! Любые ароматы за секунду превратились в смердящую помойку. И даже запах цветущего селеницереуса, по которому он сходил с ума, померк, уступая место райскому аромату омеги…

Омеги, мать твою! Лживой, маленькой омеги, которая водила его за нос полтора месяца!

Нежная сладость заполняла лёгкие. Идеальная до последнего полутона — созданная для него! Лёгкие судорожно сокращались, вбирая новые и новые порции запредельного аромата.

Так пахнет цветок, окроплённый прозрачной росой и обласканный рассветными лучами, тонкий свет луны, падающий на песок прозрачной вуалью, искрящаяся нить ручья, сбегающая между теплых камней и сочной зелени. Так пахнет жизнь! Личная зависимость, проникающая в ДНК и мягкой волной усмиряющая боль, бушевавшую внутри.

— Шер-р-рил…

Ее имя вырвалось из горла стоном и рычанием.

Лёд, сковывавший нутро, хрустнул и пошел трещинами. Запустив в собранные волосы пальцы, Марк дёрнул рукой, вынуждая ее запрокинуть голову. Серые глаза встретили пустотой. Плевать! Она ответит ему. Всегда отвечала, потому что чертова омега, а не потаскушка, чудом сохранившая девственность. Вот она — причина ее чувственности и беспокоящего аромата, скрытого охренеть как отлично.

От безумного поцелуя чуть не кончил. Яркое, как вспышка, возбуждение одним махом потеснило сжиравшую изнутри ярость.

В голове прояснялось. По крошке, малой капле, но он нутром чуял, как со скрипом и визгом останавливается набиравшее обороты безумие. Тормозит проржавевшим насквозь мобилем, несущимися на всех парах к пропасти. Это было остро и дико. Его трясло, перед глазами прыгали цветные пятна, но с каждым вздохом спасение становилось ближе.

На периферии ошалевшего от всего сознания ещё шла фиксация реальности. Рок вызывал подмогу, Норд пытался сесть, Миллер опять стонал, что-то бормотал Алекс, но это всё мелочи. И только появившаяся в дверях охрана заставила оторваться от истерзанных жёстким поцелуем губ и рычанием отпугнуть противников. Эта омега — его! Вся с потрохами, и если кто-нибудь прибЛиззится…

Но идиотов не было. За минуту из комнаты исчезли трупы и раненые. И Норд сам закрыл двери, давая отмашку рвущемуся на волю желанию.

Потому что сейчас была важна только омега в его руках. Пташка, сама впорхнувшая клетку, и у него найдется сотня замков.

Нервный смех рвался наружу, но очередной поцелуй не оставил места даже дыханию. Как умирающий от жажды он пил ее аромат. А под пальцами уже трещала одежда. Ярость сменилась ослепляющей похотью, подхлестывающей заклеймить омегу снова и снова, смешивая их запахи в одно.

И его ничто не остановит.