В лапах зверя - Мария Зайцева

Мы ждали, в напряге и диком темпе, понимая, что долго это затишье не продлиться. Викуся, недоделанный хакер, пыталась ставить жучки и следящие программы в компы и ноуты, мы перехватывали и переформатировали их, не удаляя.

Состояние холодной войны нарастало, угнетая, заставляя нервы натягиваться тонкими струнами… Вот-вот должно было рвануть.

И мы не знали, где!

Не понимали, с кем именно из наших конкурентов связан Урал.

Ждали…

И именно в этот, самый тяжелый, самый напряженный момент, в доме появилась нежная светлоглазая блондиночка… С очень чувствительной кожей и растерянным взглядом.

Меня повело.

И мир стал жестче и напряженней на несколько порядков.

Я не мог отвлекаться! Не мог погружаться в нее!

Но…

Но отвлекся. И погрузился. Да так, что проебал первый удар. Неожиданный, кстати, я понимаю, почему отец был в бешенстве. Не вовремя ему его друг дочь на передержку отправил.

И у меня все тоже не вовремя случилось.

Сава еще градуса безумия добавил в ситуацию.

И Викусю, само собой, сорвало весьма кстати.

И вот теперь я смотрел, как она картинно закатывает глаза и гладит впалый живот, а думал только о том, что сейчас за моей спиной в спальне лежит и плачет нежная маленькая девушка… Единственный мой интерес по жизни, как оказалось. Единственная слабость. Сладость. Моя добыча. Моя пленница. Моя девочка. Моя.

А все остальное… Похрен на все остальное.

И этих двоих кривляющихся уродов тоже.

Какого черта я это смотрю?

Слушаю?

Я не хочу тут быть!

Я хочу быть там, с ней! Утешить ее, облизать мокрые соленые щеки, посмотреть в растерянные обиженные глаза. И снова умереть в ней, раствориться настолько, что потом себя не помнишь. Не находишь себя в ней! Только ее!

— Вика, заканчивай, — коротко рычит Урал, с досадой оскалившись на внучку, потом поворачивается ко мне, — поговорим?

Я оценивающе щурюсь на бывшую жену, затем быстро прикидываю возможные варианты развития событий… И киваю.

Поговорим.

Послушаю, что скажет.

Это много времени не займет, в конце концов.

А затем — обратно к Лике. Утешать и целовать.

И про кольцо не забыть, кстати.

_____________________________________

Девочки, сегодня мой замечательный, нежный и горячий КОТ ВАСИЛИЙ (https:// /shrt/uMlf) стоит всего 90 рублей! Заходите, покупайте Кота. Он принесет вам счастье!

Глава 64

— Знаешь, я не могу тебе советовать, конечно…

Настя вздыхает, встает и идет к кофейному столику, чтоб обновить нам кофе. Я чувствую, как мягко кружится голова, и перед глазами все слегка плывет, потому что во мне уже две чашки этого божественного, из рук Насти, естественно, напитка, но успокаиваться я начинаю только теперь.

Успокаиваться и приходить в себя.

Осмысливать ситуацию во всей ее неприглядности и грязи.

Конечно, моей вины тут не особо много, Сандр меня втащил в это. Силой. Но дальше я барахталась самостоятельно. И даже с наслаждением.

И не то, чтоб меня совесть грызет, не грызет вообще. Но просто тупо это, с какой стороны ни посмотри: приехала к людям, приютившим, пустившим меня в свой дом. И в этом доме нагадила. Не только себя испачкала, но и своего отца. Ему еще объясняться с Сим-Симом. Ох, блин… Нормально наши отношения начались с папашей, ничего не скажешь!

Драка, смерть, побег, жизнь по чужим документам в чужом доме, постель женатого мужчины, сына его приятеля… Офигеть просто, отличная я родственница.

— Вот, попробуй, — Настя прерывает мои полные самобичевания мысли, ставит передо мной невозможно вкусно пахнущий напиток.

Пью, зажмуриваюсь от удовольствия.

Я не гурман, тонких оттенков вкуса не распознаю, но все рецепторы орут, что это просто божественно!

— Ну как? — Настя садится напротив, смотрит на меня, подперев подбородок ладонью. И глаза ее такие теплые и внимательные, что невозможно молчать.

— Вкусно, — вздыхаю я, потом осматриваю бутик, — вот бы у тебя тут остаться…

— Это невозможно, к сожалению, — говорит Настя, — помещения на ночь опечатываются. Но, если хочешь, поехали ко мне домой.

— Нет, — поспешно отказываюсь я, — еще не хватало, чтоб ты из-за меня пострадала.

— Да я-то разберусь, — машет ладошкой Настя, — и, к тому же, у меня есть, что сказать Сашке.

— Так непривычно, ты его Сашей зовешь, — улыбаюсь я, все пытаясь представить жесткого и каменного Сандра мягким Сашей. И не могу.

— Ну, не всегда же он был Сандром, — смеется Настя, — я его помню Сашей. Но его так даже самые близкие не зовут. Никто, кроме меня, пожалуй…

— А каким он был подростком? — неожиданно для самой себя задаю вопрос.

— Меньше ростом, — пожимает плечами Настя.

Понятно.

То есть, всегда такой был…

— Я удивилась, увидев вас вместе, Лика, — признается Настя, — и еще больше удивилась переменам в Сандре.

— Переменам? — я даже кофе ставлю на стол, шокированная, — каким переменам? Он, по-моему, вообще…

— Это потому , что ты его плохо знаешь еще, Лика, — Настя, улыбаясь, тянется ко мне и заправляет за ухо выбившийся локон, — ты еще очень-очень молоденькая… И напуганная. Во многих вещах не отдаешь себе отчета. И много чего не замечаешь. Сандр… Он всегда был закрытым и очень холодным. Даже его подростковый бунт был… Холодным. А сейчас он смотрит на тебя, и глаза его горят. Я таким его никогда не видела.

— Не знаю даже… — мямлю я и опять берусь за напиток.

В голове прокручиваются события сегодняшнего утра.

Начиная от мерзкой сцены в спальне и заканчивая моим побегом из проклятого склепа.

Нет, это получилось случайно.

Я не хотела уходить, но…

Но подслушала разговор у дверей своей комнаты, рыдания Вики, рычание ее деда, холодный душ от Сандра… Пометалась из угла в угол, пытаясь собрать в кучу взбесившиеся мысли, затем подумала, что надо бы прогуляться, хоть воздухом подышать.

Оделась кое-как и, прихватив телефон, который Сандр реквизировал у Савы и вернул мне, вышла на балкон. Постояла, жмурясь под ярким утренним солнышком…

А затем увидела такси, притормозившее у ворот.

Не знаю, что меня дернуло, но я выбежала с балкона, открыла дверь в коридор… Никого!

И я посчитала это знаком судьбы.

Сквозанула по лестнице вниз, по пути умудрившись ни с кем не столкнуться.

Холодный дом равнодушно следил за моими хаотическими метаниями, а затем так же равнодушно выпустил за свои пределы.

Я бежала по дорожке, ведущей к воротам, почему-то