Проданная - Кира Шарм

Очнулась только когда Стас провел по моей ладони пальцем, чуть задевая кожу ногтям.

Вспыхнула, чувствуя, как пьянит, как будоражит даже это легкое прикосновение.

Как тут же кружит голову и бросает в жар.

— Уже конец, принцесса, — его голос прямо в ухо. как всегда, бьет током. Лупит по оголенным проводам нервов. И я вздрагиваю.

Заставляю себя развернуться, повернуть голову.

И замираю, утопая в бесконечно играющих оттенками серебра глазах. В них искры. В них море. Страсть и нежность. Лед и пламя. Не знаю, не понимаю, чего в них сейчас больше. Прочитать не могу. Но сердце снова пускается в галоп.

Хочется потянуться.

Провести пальцами по чувственным губам. Которые умеют быть такими жаркими, такими страстными, а иногда просто становятся тонкой напряженной ледяной ниткой. Которые могут дарить блаженство и больно хлестать жестокими словами.

Безотчетно хочу. До умопомрачения. Даже если он рассмеется мне в лицо.

И я тянусь.

Медленно, как во сне, провожу по ним.

Ощущая каждую складочку, чувствуя, как Стас вдруг дергается от моего прикосновения.

Распахивает изумленно глаза, а после прикрывает их.

Так, как будто наслаждается этим мимолетным мгновением.

— Пойдем, — резко распахивает глаза, подхватывая мою руку.

Снова целует пальцы, а глаза уже горят знакомым мне неудержимым пламенем.

Порочным. Пьянящим. Обжигающим. Сжигающим дотла.

И я уже знаю, что поддамся. Что сгорю.

Знаю, что будет, когда мы вернемся в дом.

Может, он набросится на меня также, как и в прошлый раз, прямо у двери.

Сорвет безумно дорогое и красивое платье, превратив его в рваную тряпку. Разметает белье в клочья…

Я все это читаю сейчас в его пылающих глазах.

И, — черт, — я хочу этого до дрожи во всем теле!

Я уже отравлена Санниковым. Отравлена насквозь. Уже сгорела.

Но больше меня это не пугает.

— Пойдем. — пытаюсь даже улыбнуться, но слишком напряжена от того, что будет дальше. Настолько напряжена, что улыбки не выходит. Только тихий выдох в ответ.

Решительно поднимается, увлекая меня за собой.

Идет вперед, будто рассекая толпу людей, которая топчется к выходу. Тех. кто пытается подойти. Одним взглядом, бросающим молнии, будто заставляет их отшатнутся.

И на этот раз я крепко держусь за его руку.

Сама не могу дождаться, когда мы выберемся отсюда и окажемся вдвоем.

Да, Санников, как наркотик, как вино, завладел мной полностью! Не оставив ни единого шанса!

— София!

Не понимаю.

Мы выходим на воздух. Наконец полной грудью вдыхаю свежесть после яда в опере.

И вдруг этот крик. Стас кричит мне прямо на ухо. Так, что гул в голове.

Ничего не понимаю.

Не успеваю моргнуть, тем более, спросить о чем-то, как он дергает меня вниз.

Лечу со всего размаху на землю, больно ударяясь, сдирая кожу на рефлекторно выброшенных вперед ладонях.

Сверху валится Стас, прижимая меня к земле своим тяжелым телом.

Не понимаю.

Больно.

Я придавлена так, что трудно дышать.

— Стас, — пытаюсь спросить, но его имя застревает в горле.

Его один звук.

Оглушительный.

Еще оглушительнее, чем секунду назад Стас выкрикнул мое имя.

Выстрел.

Пронзительный, громкий, в полной, одуряющей, кажется, звенящей тишине. Еще, один. Еще…

И что-то горячее, липкое расплывается по плечу, по спине… Кровь. Его кровь. Она заливает меня, обжигая, кажется, от нее сейчас задымится кожа, она одуряет меня своим пряным запахом, который забивается в ноздри, от которого разрывается что- то внутри.