Ферзь. На грани - Елена Рейн

Месяц спустя

Снег. В середине октября. Так странно. Конечно, он завтра растает, но все равно было необычно.

– Мама! Мама! Там папа приехал.

Вздрогнула. Алена стала звать Ферзя папой. Была в шоке, когда она так сказала за столом, рассуждая, что если у маленького братика будет папа, то и у нее тоже он должен быть, ведь мы семья. Вадим на ее заявление ухмыльнулся и заявил, что раз так, то завтра поедем в парк. Получается – подтвердил. Я ничего не сказала, была согласна с ней, пусть и переживала, ведь у нас довольно необычная семья. А с другой… не хотелось. С улыбкой наблюдала, как мужчина молчаливо сидит с Аленой, наблюдая, как она рисует, играет в игры, изредка отвечая. Уже месяц жили под одной крышей, а так нормально и не поговорили. Вероятно, потому, что стоило только нам приблизиться, как будто мешало что-то дышать. Я не могла сконцентрироваться, чувствовала себя оголенным нервом, со странным отчаянием реагируя на любое его слово, взгляд, прикосновение. А он… сдерживал себя… во всем.

Ферзь уезжал порой на несколько дней, оставляя вместо себя мужчину с татуировкой птицы на лице. Беркут. Нужно отметить, веселый и общительный мужчина. Мы с ним разговаривали обо всем, только не о Вадиме и его брате. Беркут сразу становился угрюмым и пожимал плечами. Вадим же был как никогда молчалив и спокоен. Даже на кухне молча что-то делали. Если случайно дотрагивались, то молнии сразу же искрили во все стороны, и мы сразу же отходили друг от друга.

Не знала, как объяснить. Но за это время привязалась к нему и уже не представляла, как день пройдет без него. Я нуждалась в своем мужчине. Когда муж отсутствовал, переживала и с нетерпением ждала. Стала здесь писать картины и уже не пугалась присутствия сурового мужчины, который наблюдал на диванчике за мной, удивляя тем, как он долго мог сидеть без движений. Несколько раз были у врача, а потом шли в магазины и покупали необходимые продукты и товары для дома. На замечание Вадима, что потом будет другой дом и ремонт делать не нужно, расстроилась. Полюбила этот коттедж. В детской все же решили сделать небольшой ремонт. Вадим старался сам, буркнув, что не стоит никому знать, где мы находимся. Я только кивала и старалась помочь, чем могла, хотя ремонт определенно вызывал ужас. Но Ферзь все сделал.

Тогда… после ЗАГСа мы поехали к Марине, которая очень радушно нас встретила, приготовив шикарный обед, желая отпраздновать новый союз. Мы с ней поговорили, она извинилась, убеждая, что так лучше всего, обещая, что больше так не будет. Не поверила, но простила. Мало того, мне не пришлось ничего собирать, все сделала подруга, точнее – работницы. Поэтому мы только пообедали, пообщались и отправились к себе вместе с маленькой Аленой.

Жаль, что не получилось нормально объясниться с Егором. Ретохин подъехал в то время, когда сидели за столом. Поговорить наедине не получилось. Вадим вышел и нагло обрадовал бывшего жениха ошеломительной новостью о моем замужестве. Ничего хорошего не вышло и двое мужчин чуть не подрались. Друг… посчитал глупостью мой поступок. В гневе он процедил, что поможет мне, хочу я этого или нет. А Вадиму пообещал, что обязательно узнает, кто он такой на самом деле. Больше я его не видела.

Несколько раз приезжали в гости к Вурковской, и обязательно туда подъезжала Ирина. Она была в шоке, но молчала. Видела по ее глазам, что волнуется, но старалась успокоить, утверждая, что все хорошо. И я не кривила душой. Мне было хорошо.

Спали с Вадимом в одной комнате… в одной постели. Но ко мне он не прикасался. Мужчина очень поздно приходил и рано уходил. Специально. Нет. Я не показывала обиду, не требовала, просто невыносимо скучала, и мне невероятно хотелось вновь быть в его объятьях. Но он избегал меня.