Лютый, властный, любимый - Мила Ваниль

Альтан — чародей, лишившийся силы.

Теона с трудом дождалась вечера. В назначенный час муж прислал Эмиля, однако она не собиралась тратить время на письма.

— Рассказывай! — воскликнула Теона, едва секретарь устроился за столом.

— Миледи, уверяю вас, я не вор…

— Об этом позже, — перебила она его. — Расскажи мне о муже.

— О вашем? — зачем-то уточнил Эмиль.

— А у тебя есть муж? — рассердилась Теона. — Конечно, о моем!

— Эм… Миледи, я не уверен, что…

— Он велел рассказать!

Теона в нетерпении притопнула, но глядя на растерянное лицо секретаря, все же объяснила:

— Эмиль, я ничего не знаю о лорде Коулли. Я жила далеко от столицы и, честно говоря, новости меня не интересовали. Я вообще ничего не хотела знать о том, что здесь происходит! У меня есть на то свои причины. Вот так и получилось, что я не знаю, в какой битве мой муж потерял… — она запнулась, но все же закончила: — своего зверя.

— О, так вот в чем дело… — протянул Эмиль. — Что ж, об этом я могу рассказать.

— Да, пожалуйста! — Теона уселась напротив него.

— Лорд Коулли — единственный чародей, поддержавший восстание. Нет, вообще не единственный, были и из простых… Но из Королевской гильдии чародеев он единственный, кто не побоялся выступить против короля Генриха. Само собой, ему пришлось противостоять всем остальным.

Теона слушала, затаив дыхание.

— Ему помогали, но вы же понимаете, миледи… Лорд Коулли силен, но в Королевской гильдии было несколько чародеев почти равных ему по силе. Чтобы победить в неравной схватке, он пожертвовал своим зверем.

— Как?! — Теона прикрыла рот ладонью.

— Был взрыв, который уничтожил всех, кто участвовал в сражении. Лорд Коулли чудом спасся. Вы, наверное, знаете, если энергия преобразуется…

— Знаю… — прошептала Теона, перебивая. — Чародей теряет силу, это называется… выгорание…

— Вот, собственно, и все. — Эмиль достал чистый лист бумаги. — Будем писать?

— Нет. Подожди здесь, мне надо к мужу.

Теона вскочила и бросилась вон из комнаты, но Эмиль каким-то неведомым образом оказался у нее на пути.

— Миледи, не так быстро, — попросил он. — Пожалуйста.

— Я скоро вернусь, — пообещала Теона и попыталась его обойти.

Не тут-то было! Эмиль не давал ей и шагу ступить.

— Миледи, не знаю, зачем вам понадобился муж, но боюсь, что в порыве вы расскажете ему…обо мне.

— Эмиль, я же обещала разобраться! — возмутилась Теона.

— Да, но… Мне будет спокойнее, если вы сначала разберетесь, а потом пойдете к мужу.

Теона раздраженно фыркнула, однако вернулась на свое место.

— Хорошо, говори.

— В общем, я…

Эмиль выглядел смущенным, и Теоне это нравилось. Он не прятал взгляд, не суетился, не пытался казаться убедительным.

— Сам не знаю, что на меня нашло, — пробурчал он. — У меня мама… заболела. И нужны были деньги, срочно. Я подумал, что успею вернуть… Но… хорошо, что вы вовремя меня остановили, миледи.

Она сразу ему поверила. Не будет же человек врать о здоровье матери? Оступился, бывает…

— Мне жаль. — Теона размышляла, как ему помочь. — Эмиль, у меня кое-что есть…

— О, нет! Нет, миледи. Я ничего не возьму, — запротестовал он.

— Но как же… мама?

— Я сделал то, что должен был сделать сразу. — Он покраснел чуть сильнее. — Попросил помощи у милорда. И он не отказал. Но мне не хотелось бы, чтобы он знал… Клянусь, это никогда не повториться!

— Я прослежу, чтобы не повторилось, — твердо ответила Теона. — И ты мне должен!

— Благодарю, миледи.

— Жди здесь, я скоро вернусь.

— Миледи, возможно, не стоит беспокоить лорда Коулли? — осторожно намекнул Эмиль.

Определенно, он прав. Теона знала, что Альтан не обрадуется визиту.

— Стоит, — упрямо произнесла она и отправилась на половину мужа.

Теона разбередила рану, которая толком не успела затянуться, но Альтан ее не винил. Мышка не притворялась, ее искреннее изумление было сродни удару в пах. Пожалуй, только теперь Альтан осознал, во что вляпался. Мало того, что он обзавелся ненужной женой, так она еще и ребенок! Не по возрасту, конечно. Милая, нежная и доверчивая девочка — что может быть хуже для такого извращенца, как он?

Альтана злило, что Теона занимала все его мысли. Возможно, если бы его зверь был жив, и он сам испытывал бы влечение… возможно, он смог бы… измениться… Потому что он скорее сдохнет, чем испоганит жизнь наивному ребенку!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍