Жестокие страсти - Марта Зверева

— Все, вставай, Мариш. Я лежала в луже из собственных соков и смешанной спермы трех мужчин и не могла пошевелиться. Никита попробовал помочь мне приподняться, но рука, на которую я оперлась, подломилась от ватной слабости, окутывающей меня. — Укатали девочку. Но тебе ведь понравилось?

Я что-то невнятно промычала.

— Марин, скажи нормально, тебе все понравилось? — требовательный голос Никиты заставил меня собраться и ответить:

— Да… — Вадь, записал?

Я подняла голову и увидела направленную на меня камеру мобильника. Попыталась заслониться рукой, но было уже поздно.

— Вот так, ей все понравилось, она сама хотела. Давай отнесу тебя, — и Никита подхватил меня на руки и вынес из комнаты, куда всего пару часов назад я так робко заходила.

Сделал шаг в мой все еще открытый номер, сгрузил там на кровать. Его красивый член все еще торчал, налитый кровью, и мне почему-то захотелось его потрогать. В полусне-полузабытьи я обняла его ладонью и провела пальцем по шелковой кожице.

— Ну ты даешь, Марин, — восхитился Никита. — Вот ненасытная!

Он уронил меня на кровать, прикрыл одеялом, но в последний момент не удержался и пальцами открыл мои губы и, шипя, несколько раз всунул туда член.

— Ах, сучка…

Я даже обняла его губами, но Никита отстранил мою голову и вышел, закрыв дверь. Глаза совершенно слипались, и я вырубилась, уже не пытаясь думать.

* * *

Будильник зазвонил в восемь, как и было положено. В первые секунды после сна, в еще полудреме, я не вспоминала произошедшего. Вчерашняя ночь казалась нереальной, будто ничего не было, только приснился один из тех эротических снов, про которые думаешь: "Ну надо же" и "Хорошо, что в жизни так не бывает". Но повернувшись, я почувствовала, как из меня вытекает что-то липкое.

Вскочила и понеслась в душ. Бедра, задница и живот все были в засохших, стягивающих кожу белесых следах, из всех отверстий вытекало, на шее и груди алели следы зубов и засосов и внутри что-то тянуло как после месячных. Я долго отмывала следы вчерашнего разврата, стараясь не думать, не вспоминать, не допускать мысли…

Тем более, что мне надо было возвращаться на конференцию, и объяснение, что меня всю ночь драли во все отверстия три мужика, вряд ли бы прокатило за отмазку. Еще бы и позавидовали. Ныли мышцы в самых непривычных местах. Я морщилась от боли в заднице, когда садилась. Но кое-как собралась и нацепив на лицо нейтральное выражение, вышла из комнаты.

Дверь в соседний номер была приоткрыта. Я не выдержала и заглянула туда — кровать была заправлена, а посреди комнаты стояло ведро со шваброй. Выехали, значит. Не знаю, чего я ожидала. Цветов поутру?

На конференции я сидела, постоянно ерзая. Между ног зудело и болело, там ощущалась зияющая пустота, словно чего-то не хватает. Интересно, после родов тоже такое ощущение? Ребенок-то побольше вадимовой елды будет.

Со второй половины дня стало хуже: меня начали настигать флешбэки. На экране график роста продаж, а я вместо него видела, как загорается яростная похоть в глазах Дениса. Мне рассказывают о развитии аджайла в компании, а я слышу жаркий шепот Никиты: "Разведи булки, малыш, хочу засадить поглубже".

А уж темно-фиолетовый огромный член Вадима вообще виделся мне везде и всюду. После того, как ерзая на стуле, я случайно уткнулась его краем в промежность, я и вовсе не выдержала, сбежала в туалет, где спустила колготки и трусики, задрала юбку и прикоснулась к горящему огнем клитору. После пыток вибратором это было даже больно, но не сделать было бы невыносимо!

Несколько касаний через боль — и я оперлась на стену, кусая губы, чтобы не застонать в голос от пронзившего удовольствия. Такого, какое я не испытала вчера ночью, скорее являясь секс-тренажером для них троих. Двумя пальцами нырнула в вагину и даже испугалась, настолько свободно там теперь было. Черт, Никита же обещал, что стянется!

И этими мыслями и притянула, видимо. Выйдя из туалета, покачнулась, подумав, что у меня галлюцинации. В зале у проектора стоял и беседовал с ведущим конференции… Никита.

Замерла, не отводя от него взгляда.

— Следующую беседу с нами проведет глава нашего питерского филиала Никита Андреевич Завозов! Поприветствуем спикера!

Первой мыслью было — бежать! Как будто стоит Никите кивнуть, и собравшиеся окружат меня, чтобы запихнуть свои члены во все дыхательные и пихательные мои отверстия. Или он встанет и в подробностях расскажет, какой узкой у меня была жопа и как я пищала, когда он нанизывал меня на себя. Или…

Но его взгляд, обводящий аудиторию, скользнул по мне равнодушно и без капли узнавания. А потом он отвернулся, произнес какую-то шутку и начал рассказывать об особенностях работы филиала. Так, как и должен был себя вести совершенно незнакомый человек. Но он не был незнакомым. Я знала его губы, руки, член и голос слишком хорошо. Я бы убила Вадима, если бы у меня в руке был пистолет, а вокруг никого.

Я бы сдала в полицию Дениса и прошла бы все девять кругов ада на освидетельствовании. Но Никита… Его нежные заботливые руки… Грязные словечки… Красивый член… Его я хотела еще. Серьезно. Даже сейчас, на утро после группового изнасилования я бы отдалась этому мужчине еще раз. Без сомнений. Что это? Стокгольмский синдром?

Всю лекцию я не спускала с него глаз, но он как будто избегал моего взгляда нарочно. Даже когда я подняла руку, чтобы задать вопрос, он равнодушно скользнул взглядом мимо и спросил кого-то другого.

Не знаю, чего я хотела добиться.

Но после окончания, когда всем разнесли шампанского и началось неформальное общение, я вдохнула, выдохнула и пробилась к нему. Вокруг толклись какие-то девицы, томно опускавшие ресницы и накручивающие волосы на пальчики. В голосах их были низкие грудные нотки, а грудь они демонстрировали уже совсем непристойно. Знали бы вы…

В возникшей паузе я подняла бокал и спросила:

— Никита Андреевич, вы такой опытный работник, на такой ответственной должности… Неужели вы никогда не хотели переехать в Москву, в головное отделение?

Он наконец посмотрел мне в глаза и между нами заискрилась нить напряженного взгляда. Конечно, он меня узнал, и теперь в карих глазах плавилось и кипело золото.

— Я обдумывал эту мысль, но мне всегда была ближе позиция серого кардинала, нежели короля.

И он отсалютовал мне бокалом и отвернулся. Что это значит? Я не ушла. Стояла, ждала, пока он останется один и выбрав момент все-таки продолжила:

— Но ведь руководство у вас в крови, это заметно.

Он посмотрел мне в глаза и поняв, видимо, что я не отстану, подхватил меня под локоть и увел в сторону.

— Чего ты хочешь? — прошипел он. — Развлеклись и забыли. Ты сама сказала, что тебе все понравилось.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но неслучайно же мы еще раз встретились.