Марк. Заберу ее себе - Теона Бонк

СОФИЯ

Знать, что я должна уйти и действительно уйти — это две разные вещи. Совершенно ясно, чего хочет от меня Марк. Он не пытается это скрыть. Это только голый секс. Это не то, чего я хочу, но в то же время я устала от мальчиков, которые убегают, узнав, кто мой отец. Марк знает и, вместо того, чтобы бежать, он прижимает меня к своему боку и ведет в за столик в кафе кинотеатра.

Я знаю, что мечтала о каком-то другом мужчине, что строила планы, но все это уплывает в глубины моего сознания, когда Марк рядом. Я хочу от него большего. И это единственная настоящая причина, по которой я не ухожу.

Я знаю, что душевная боль, с которой он оставит меня, будет адской. Я также знаю, что это может закончиться очень плохо, когда мой отец узнает. Но это похоже на то, что всегда говорила мама. «Есть вещи, которые стоят боли».

Марк, я знаю, будет стоить того. По крайней мере, это то, в чем я убеждаю себя сейчас. Я разберусь с последствиями позже.

— Что тебе заказать, пока мы ждем сеанс? Может молочный коктейль?

— Возьми мне сосиску в тесте. С острым соусом.

Его губы дергаются в улыбке, он наклоняется и скользит губами по моей щеке, его пальцы дразнят мою шею сбоку.

— Ничего, кроме неприятностей, — шепчет он, его дыхание мягко касается моего уха. От этого у меня по телу разливается тепло.

Когда он возвращается с едой и напитками за нас столик, я спрашиваю. — И на какой же фильм мы идем?

— На боевик.

— Умм, я не любитель боевиков.

— Я сделаю так, что тебе будет все равно, какой это фильм, малышка.

— А почему дневной сеанс? Меня никогда не приглашали на свидание днем. — мне только кажется, или он и правда напрягается, когда я упоминаю о свиданиях с другими парнями?

— Тут все просто, София. Днем на сеансе бывает меньше людей. И у нас будет шанс найти уединение на последнем ряду.

— Ты имеешь ввиду места для поцелуев? — я чувствую как мои щеки начинают краснеть.

— Заметь, не я это сказал. Но если дама настаивает… — мягко смеется он.

Мы ожидаем сеанс, я немного нервничаю и начинаю болтать без остановки. Рассказываю обо всем, что придет в голову.

— Ей, Марк, ты что-то притих. Я тут болтаю, болтаю, но не уверена, что ты произнес и пяти предложений.

— Я мало разговариваю, София. Вот каков я есть. Я никогда много не говорил.

— Это еще почему?

— Даже не знаю. Я думаю, если у тебя нет ничего важного сказать, то нет никакого смысла открывать рот.

— А если я задам тебе несколько вопросов, ты ответишь?

— Мне нечего скрывать, малышка!

— Где твой дом?

— Я так долго переезжал с места на место, что мой дом — дорога.

Я хмурюсь. Что это за ответ. Его, действительно, трудно разговорить.

— Не дуй губы, Софи, — бормочет он, протягивая руку и проводя большим пальцем по моей нижней губе. О, Боги! Мне кажется, или у меня пожар в трусиках?

Когда мы входим в зал, я вижу, что людей действительно не много. Компания подростков сидит в первых рядах и еще несколько человек рассредоточились в середине зала. Марк ведет меня на последний ряд, придерживая за локоть. Мы усаживаемся в центре ряда.

Когда гаснет свет и начинается фильм, я смотрю ему в глаза и у меня такое чувство, что мы одни в зале. Он протягивает руку и обнимает меня за плечи. Марк ничего не говорит, в своей манере, прижимает меня к груди, поигрывая пальцами на моем обнаженном плече и… не отрываясь смотрит на экран. Что ж, как угодно. И вот мы сидим на местах для поцелуев и… смотрим фильм.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

МАРК

Я смотрю на экран, но не могу сосредоточиться на сюжете. Голова Софии покоится у меня на плече, а ее ладошка прижата к моему бедру. Я никогда раньше не находил удовольствия в простых объятиях с девушкой. Прижимать кого-то к моей груди? Нет. Это не про меня.

Даже до или сразу после секса такого почти никогда не случалось в моей жизни. С Софией мне очень комфортно, настолько, что когда у меня начинает сильно чесаться рука, я терплю и не двигаюсь, потому что не хочу разрушать нашу идиллию.