Марк. Заберу ее себе - Теона Бонк

Перед сеансом в кафе мне было также комфортно с ней, когда мы просто ели и разговаривали. Вернее, она разговаривала. Я, в основном, слушал, как она рассказывала о своих родителях и о любви, которую они разделяют. Я впитывал ее смех, когда она вспоминала о проделках своей подруги Юли.

Она так свежа, чиста и молода. Слишком молода для такого, как я. Ловил ее мечтательный взгляд во время ее разглагольствований об учебе и ее целях на карьеру. Когда она говорила о работе, я почувствовал в ней цельность и зрелость не по годам. Возможно, у нас все таки есть шанс… Господи, у меня точно большие неприятности. Я начинаю мечтать о совместном будущем.

Хочу ощутить ее сладость на своих губах. Больше не в силах сдерживаться, поворачиваюсь к Софии и вижу ее доверчивый, открытый взгляд, устремленный на меня. Она пробуждает во мне то, что я не знал, что может быть пробуждено.

Моя рука скользит с плеча ей на шею, я тянусь к ней, одновременно притягивая к себе. Она немедленно открывается для меня, и я использую свое преимущество, завладевая ее ртом, требуя все больше, потому что это именно то, что я хочу сделать с этой маленькой ходячей неприятностью.

— Ты действительно умеешь целоваться, Марк, — выдыхает она после того, как мы отрываемся друг от друга, и, несмотря на то, что я возбужден и тверд как скала, я смеюсь.

Я привык к женщинам, которые играют в игры, выстраивают стратегию и продумывают каждый свой шаг, когда дело касается мужчин. София даже не пытается. Может быть, это потому, что она так молода, а может быть, просто она такая, но какова бы ни была причина, мне это нравится и я хочу от нее большего.

— Можно я тебя еще поцелую? — спрашивает она и… черт.

— Иди ко мне, — я поворачиваюсь еще больше в ее сторону и нависаю над ней.

— Я… — неуверенно отвечает она и оглядывается.

— Все хорошо, на нас никто не смотрит, малышка, — говорю я ей, беря ее за руку, одновременно перемещая ее чуть ниже на сиденье. Я передвигаюсь так, что полностью склониться над ней, мой большой палец касается мягкой кожи ее шеи.

— Привет, — шепчет она неожиданно застенчиво. Эта женщина — загадка, которую я никогда не разгадаю. В одно мгновение она вся горит и дерзит, а в следующее кажется такой застенчивой и милой, что у меня кружится голова.

— Мне нравится, что ты так близко, — бормочу я, касаясь ее губ, когда моя рука движется вниз к ее бедру.

— Мне тоже нравится, — шепчет она. Ее рука поднимается, и пальцы гладят меня по щеке. Я закрываю глаза на миг. На столько приятны ее нежные прикосновения. Мои пальцы путешествуют по ее бедру выше и выше, под юбку.

— Марк, что…? — спрашивает она, перехватывая мою руку, она держит меня за запястье, не давая двигаться дальше.

Она смущенно улыбается мне своими красивыми губами, припухшими и блестящими от нашего предыдущего поцелуя.

Я должен перестать испытывать судьбу. Я должен убрать свою руку, так как она все еще держит ее. Но я вижу голод в ее глазах. Я держу ее в своих объятиях, и мой голод даже сильнее, чем тот, что я вижу в ней. Я не могу заставить себя остановиться и даже не пытаюсь. Мне нужна София. Я хочу ее.

Я просовываю руку ей под платье еще выше, даже против ее хватки. Мои пальцы движутся вверх по ее бедрам, сосредоточившись только на одном… прикасаться к ней так, как я мечтал с того самого момента, как впервые увидел ее.

— Марк, — она задыхается, когда подушечки моих пальцев касаются ее трусиков, влажных и горячих. Она хочет меня. Доказательство прямо здесь, под моими пальцами. Я чувствую, как ее клитор пульсирует сквозь тонкий материал.

— София, поцелуй меня, — рычу я, едва владея собой, мой голос вибрирует от голода.

— Марк, мы не можем этого сделать, — ее голос становится хриплым от желания.

— Мы можем, и тебе лучше поверить, что мы это сделаем. Я собираюсь трахнуть тебя пальцем, София. Прямо здесь. Прямо сейчас. Я заставлю тебя кончить и проглочу твои крики поцелуем, когда ты будешь выкрикивать мое имя. А потом, когда я закончу, я оближу свои пальцы, пробуя каждую каплю твоих сладких соков.

— Кто-то может увидеть нас, — шепчет она, но не мешает моим пальцам гладить ее через трусики.

— Я буду защищать тебя своим телом. Если они посмотрят сюда, то могут задаться вопросом, что мы делаем, они могут даже заподозрить, но они не увидят тебя. Я буду прятать тебя от любых глаз, кроме моих собственных.

София медленно убирает руку с моего запястья, обнимает меня сзади за шею и притягивает мой рот еще ближе к своему. Это сигнал для меня. Почему, черт возьми, мне кажется, что я только что выиграл самый большой приз в своей жизни?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

СОФИЯ

Я сошла с ума. Это единственное мое оправдание.

Я сижу в кинотеатре, Марк навис надо мной, и его рука гладит меня через трусики. Поправочка, его пальцы уже поддевают резинку моих трусиков и он…

— Марк, что ты делаешь? — задыхаюсь я.

— Я забираюсь в твои трусики, — бормочет он и целует мне в шею.

Я напрягаюсь всем телом и хочу остановить то, что он делает, но в это мгновение его язык ведет дорожку по моей шее вдоль пульса, и я инстинктивно наклоняю голову, давая ему лучший доступ. Я не могу думать, я могу только чувствовать.

— Марк, — стону я, цепляясь за его спину.

— Я здесь, малышка. Я заставлю тебя чувствовать себя очень хорошо, — говорит он, и это уже так. Боже, мне так хорошо, что я едва могу отдышаться. Я теряю все из виду, теряюсь в голоде, который он пробуждает в моем теле.

Я почти забыла, где мы находимся. Почти! Затем я слышу смех где-то спереди. Туман в моем сознании немедленно рассеивается, и я начинаю осознавать другие вещи. Звуки выстрелов на экране, потому что мы, собственно в кинозале, пластиковый подлокотник сиденья, впивающийся мне в бок.

— Стоп, Марк. Ты должен остановиться, — шепчу я, пытаясь отстраниться от него. Кстати, это почти невозможно, потому что он вжал меня в кресло. Он не шевелится, и мне ни за что его не сдвинуть. Он хорошо сложен и очень силен и заставляет меня чувствовать себя маленькой.

— Ты говоришь остановиться, но ты так течешь, что твои трусики промокли насквозь, Софи, — он бормочет эти слова, касаясь моей кожи и звук его голоса а также тот факт, что я чувствую его вес на мне, и голод, исходящий от него. Все это объединяется, чтобы послать дрожь по всему моему телу.