Горячая линия - Юлия Резник

Варя закипала все сильней. Ее так сильно впечатлила собственная неправильная реакция на Захара Ильича, что она уже несколько дней занималась ее разбором. Ведь это и впрямь интересно. Почему она так отреагировала на мужчину, которого никогда в жизни не видела, и вообще…

— Не хочешь его исследовать?

— Шутишь?

— Почему? Потом напишешь на эту тему какую-нибудь умную книжку. Или запустишь курс в Инстаграм. Назовешь, его, например, «Доколе?». Станешь коучем для одиноких дев. У нас таких знаешь сколько? Да полстраны. А несчастных? С комплексами, которые они вынесли из отношений с идиотами, вроде моего Агафонова.

— Ну, не знаю. Где на это время взять? Мне трех работ выше крыши хватает. Кстати, я не могу дозвониться Лозовскому. Он обещал выделить для наших зажигалочек четыре билета на Онегина.

Зажигалочками у них в доме престарелых называли постояльцев. Это был, если можно так сказать, образцово-показательный дом престарелых. Стараниями фонда, который его поддерживал, старичками всячески занимались. Вывозили на экскурсии, выбивали им билеты в кино и театр, абонементы в фитнес-центры и плавательные бассейны. В общем, обеспечивали максимально достойную и счастливую старость. У Вари была мечта, чтобы такая старость была у каждого в их стране. Для популяризации этой идеи она даже завела блог, в котором делилась видео из жизни постояльцев, их фото, сопровождая те смешными домопрестареловскими байками. Словом, как могла, привлекала внимание к проблеме пожилых, одиноких людей, которые, прожив свои жизни, в конце оказались вообще никому не нужными. Даже государству, которому служили. Ведь среди их постояльцев кого только не было — и заслуженные, и ученые, и орденоносцы. Был даже космонавт. Который, правда, так и не побывал в космосе. Но все же… В дом престарелых, кстати, перебралась и Варина мама. Сказала, что здесь ей веселей. Варя скрепя сердце согласилась, но только потому, что после инсульта Нине Макаровне требовался постоянный медицинский уход. Обеспечить его своими силами у Вари не получилось бы. Ей нужно было работать, чтобы они обе не померли с голоду. Деньги на реабилитацию и лекарства утекали, как вода сквозь пальцы. Но, несмотря на солидный возраст, мать Вари прогрессировала на глазах. А значит, оно того стоило.

— Он тебя, наверное, в черный список добавил.

— Кто?

— Лозовский. Не надоело вам еще с протянутой рукой ходить?

Бурчала Надя скорее для порядка, потому что, когда могла, она и сама помогала волонтерам. Обзванивала потенциальных спонсоров или партнеров. Неравнодушных было, конечно, много, но к ним еще нужно было пробиться.

— А какой у нас выход?

— Никакого! — развела руками Надежда. — Ух ты ж черт! Как время летит. У меня через полчаса обход. Надо уколы поставить. Вяземский-то совсем плох стал. Вчера забыл надеть штаны к ужину. И заявился в одном исподнем. У наших зажигалочек случился настоящий праздник. Клянусь, кто-то даже свистел. Надо заметить, не без причины, — добавила, сменив тон на приторно-сладкий, и манерно повела указательным пальчиком, — генерал выправку сохранил.

— Ой, Надька! — рассмеялась Варя. — По тебе театральный плачет.

— А что я? Правду ведь говорю. И это… Ты все же поешь. Куда тебе худеть-то? И вообще, я тут вычитала, что по статистике женщины, имеющие немного лишнего веса, живут дольше мужчин, которые это заметили.

— Слушай, нельзя так ржать! И вообще ты меня совсем заболтала. Мне ведь тоже бежать нужно.

Хорошо, что до второй работы всего полквартала пешком. Варя поэтому на нее и согласилась. Так и жила. В своем треугольнике безнадеги, как его в шутку прозвали подруги. На одной вершине — дом престарелых, на другой — офис телефона доверия, на третьей — дом — ужасная высотка, в которую их с мамой переселили из маленькой уютной пятиэтажки, запланированной под снос. Иногда Варя думала, что этого её мама и не вынесла. То, что их старенькую квартиру по большому счету отняли. Это было настоящее родовое гнездо. С высокими потолками и несуразной планировкой. Там у них была даже комната, гордо называемая «библиотека». По факту никакая и не комната вовсе. Так, проходной тесный коридор, стены которого были увешаны стеллажами с книгами. Эти стеллажи дедушка Вари смастерил своими руками. Жаль, она его не знала совсем, ведь мать Варю родила очень поздно, почти в сорок восемь, когда ее собственные родители уже несколько лет как умерли. Но Нина Макаровна так много о них рассказывала, что Варя представляла их быт очень живо. К тому же остались письма, что дед Макар присылал жене из дальних экспедиций. И его дневники. Варя впервые их прочитала еще девчонкой. Сидя в той самой библиотеке в старинном потертом кресле, что стояло в углу, соседствуя с таким же древним торшером — единственным здесь источником света.

— А что будешь делать, если твой бомж объявится?

Варя стиснула в руках лямки рюкзачка.

— Буду вести себя согласно должностной инструкции.

— Слушай, а если он…

— Телефонный маньяк? — закатила глаза Варя.

— Да нет! Просто хулиган. И совсем не тот, кем тебе представляется.

— Да он и не представляется. Я из него каждое слово по делу клещами вытаскиваю. А хулиганы, наоборот, сразу выкладывают свою слезливую историю. Обычно на заднем плане в этот момент слышны голоса посторонних. И смех. Этим же придуркам поржать надо, понимаешь? Они для этого и звонят.

— А прикинь, если он и не бомж вовсе?

— А кто?

— Ну, я не знаю. Какой-нибудь заскучавший от роскошной жизни миллионер. Плывет себе по морю на собственной яхте, смотрит печально вдаль и тебе звонит.

Рюкзачок выпал из Вариных рук. Чертыхнувшись, она наклонилась его поднять. Выбившиеся пряди упали ей на лицо, и она сердито их сдула.

— Ну, что сказать? Фантазия у тебя, Надежда, конечно, бурная.

— Нет, а что? Помечтать-то можно. Слушай, а ты не думала с ним встретиться?

— Ты с ума сошла?! Это же противозаконно!

— И что? Тебя за это посадят в тюрьму?

— Нет, конечно. В тюрьму меня не посадят, но с точки зрения психологической деонтологии…

— Ой, мамочки! Где ты слов таких набралась? Ну, не хочешь — и не надо. Как будто я тебя заставляю. К тому же я не исключила варианта, что он — маньяк. Тогда вам встречаться, как ты понимаешь, не стоит.

— Вот-вот, Надь. Ты сначала определись. А то у тебя такой разброс в советах. Ну, все, я побегу.

— Звони, если что!

— Ага. Всем привет. Особенно Вяземскому. Не забудь напомнить ему про штаны!

Варя натянула старенький пуховичок, накинула капюшон и помчалась на другую работу. Идти нужно было вниз по улице. А по той, как весной, растекались ручьи. Нужно было резиновые сапоги надеть. Но прогноз соврал. И ее ботиночки «под замшу» здорово намокли. А, кроме того, от голода у Вари разболелась голова. Вот и как тут посидишь на диете, когда стоит пропустить всего один прием пищи, и давление становится, как у трупа?