Месть, которую ты ищешь - Трейси Лоррейн

— Какого хрена? — рявкает Лука, его губы кривятся в отвращении, а кулаки сжимаются по бокам.

— Только не говори мне, что тренер не сказал своему любимому стартовому квотербеку, что со дня на день ожидается появление нового принимающего. — Самодовольство в моем тоне громко и ясно звучит в раздевалке.

Несколько парней, которые знают, кто я такой, вздыхают, один из них, в частности, за плечами Луки, выглядит готовым убить меня прямо здесь, на месте — что вполне справедливо после того дерьма, через которое я заставил пройти его сестру.

— Ты лжёшь, — бормочет сквозь зубы Лука, когда его закадычный друг и брат-близнец встает рядом с ним.

Улыбаюсь Леону, хотя это совершенно неискренне. Я не собираюсь дружить ни с одним из этих придурков.

Я здесь по одной единственной причине.

Чтобы играть в гребаный футбол.

Меня заметили во время моей первой попытки в выпускном классе. Наша команда, возможно, была за гранью ужаса, но я нет. Я был лучшим, что видели «Харроу-Крикские Разрушители» за очень долгое время, но даже при том, насколько хорош, моё мастерство вряд ли сможет заменить целую команду.

Я старался изо всех сил, и игра стала лучше, когда Кайл, мой младший брат, присоединился к нам. Но все равно мы не смогли превратить оставшийся похмельный мусор, который окружал нас на каждой тренировке, в настоящую команду победителей.

Но без достаточного количества баллов для выпуска я не смог принять свое место в «Пантерах» в прошлом году. Так что пересдал год и был готов переехать в Мэддисон, пока мой младший гребаный брат не оказался за решеткой.

Но, думаю, как говорится, всё происходит по какой-то причине, потому что здесь я собираюсь претендовать на свое законное место рядом с близнецами Данн в качестве основного принимающего команды. Уверен, что многие парни, которые сейчас смотрят на меня, отдали бы за это свое левое яичко.

— Разве? — спрашиваю я, бросая сумку на скамейку передо мной и расстегивая толстовку, чтобы показать свою майку «Пантер» под ней.

— Т-ты не можешь просто так появиться. Это так не работает.

— Возможно, не в твоем мире. Но в своём я нахожусь именно там, где и должен быть.

Повернувшись к нему, я обнаруживаю, что губы Луки сжаты в тонкую линию, мышцы на шее и плечах напряглись до такой степени, что я задаюсь вопросом, могут ли они лопнуть, и его кулак сжат, готовый нанести удар, который, знаю, он отчаянно хочет нанести уже несколько лет.

Моя улыбка становится шире, когда я смотрю ему в глаза.

Делаю шаг ближе и клянусь, что все вокруг нас делают глубокий вдох, готовясь к тому, что мы столкнёмся друг с другом.

— Ты случайно не знаешь, какой шкафчик мой? — невинно спрашиваю я.

— Этого, блядь, не случится… — Его слова обрываются, когда дверь в другом конце длинной комнаты распахивается и ударяется о стену.

В то время как некоторые другие парни вокруг нас возвращаются к тому, что они делали до того, как я вошел и прервал их, Лука и Леон не двигаются, и я тоже. Скорее ад замёрзнет, прежде чем я спасую перед гребаными близнецами Данн. Ну и что, что их папочка — бывший игрок НФЛ. Ну и что, что у них больше денег, чем я могу представить.

— Отлично, вижу, вы познакомились с новым принимающим.

Глаза Луки сужаются до щелочек, прежде чем он поворачивается к тренеру.

— Да, насчет этого… — Лука направляется к нему. — Вы знаете, кто он?

В раздевалке снова воцаряется тишина, большинство из парней, вероятно, хотят знать ответ на этот вопрос.

— Да, лучший принимающий в штате. Без обид, Данн, — говорит он, бросая быстрый взгляд на Леона.

— Мне плевать, насколько он хорош, он не должен быть здесь, — рявкает Лука, следуя за тренером, когда тот поворачивается к своему офису.

— Не тебе решать, Данн, — отчитывает он. — Тащите свои задницы в спортзал, дамы. Ваши мышцы не укрепятся сами по себе. — По его слову все бросаются в бой. — Ледженд, — зовёт тренер, приподнимая подбородок в знак приветствия. — Рад видеть, что ты чувствуешь себя лучше. Добро пожаловать в команду, сынок.

Я улыбаюсь ему, это самая искренняя улыбка, которую кому-либо показывал за довольно долгое время.

Может, многие и не хотят меня здесь видеть, но, чёрт возьми, я уже чувствую себя здесь как дома, как никогда за последние годы, даже с ненавистными взглядами, которые всё ещё бросают на меня некоторые, в основном Зейн Хантер.