Ты — мое (не)счастье - Юлия Динэра

– Чертово дерьмо!

– Что это было? – дрожащим голосом спросила я.

– Полагаю, сцепление.

– И что мы будем делать?

– Ты остаёшься здесь, а я что-нибудь придумаю.

Я достала из сумки телефон и увидела "поиск сети" на дисплее.

– Что-нибудь? Мы в какой-то глуши, где даже телефон не ловит!

– Я, черт возьми, знаю это! Не выходи на улицу, я скоро буду.

Взглянув в окно, мне стало ещё холоднее, и теперь последнее, что я хотела сделать это выйти туда.

Влада не было минут пятнадцать, я постоянно выглядывала через лобовое стекло и смотрела на часы, дождь переходил в мокрый снег и обратно, и я понятия не имела, как мы выберемся отсюда, если он не закончится.

– Придется немного пройтись, вот держи.

Мужчина протянул мне какую-то старую большую кожаную куртку, я вопросительно взглянула на него. Он выглядел таким безобидным прямо сейчас. Мокрые волосы спадали на лоб, и капли воды одна за другой падали ему на лицо.

– Спасибо. За куртку. Куда мы идём?

– Захар Иванович разрешил остановиться в его сторожке, там есть печь, тебе нужно согреться.

Как будто только мне одной. Мы шли по проливному дождю, и на мне, по крайней мере, была непромокаемая куртка.

– А потом?

– Когда дождь закончится, этот вопрос будет решить легче.

– Здесь нет стационарных телефонов?

– Оборвало телефонную линию.

– Кто такой Захар Иванович?

– Местный лесник, кроме него здесь в нескольких километрах ни души.

У сторожки нас встретил невысокий старик в дождевике, он открыл нам дверь и пропустил вперёд, нам с Владом пришлось пригнуться, чтобы войти.

– Здесь не много места, но тепло, я затопил печь, вам только дрова иногда подкладывать нужно.

– Спасибо большое, что позволили остаться, и за куртку тоже, она буквально спасла мне жизнь.

Старик усмехнулся и, я растянула дрожащие губы в улыбке.

– Я принесу вам чай, располагайтесь. Надеюсь, к утру починят телефонную линию.

– О, нет, не стоит, я про чай, спасибо..

– Я твой должник Захар Иванович, – влез Влад, – думаю, эта упрямая леди как раз нуждается в горячем чае.

Я, было, хотела перебить, но мужчина бросил на меня неодобрительный взгляд, и я подумала, что лучше заткнуться.

Влад пошел вместе с Захаром Ивановичем и вернулся с термосом и двумя металлическими кружками. Я сидела у печи на старом ковре и через щелку наблюдала, как горят дрова.

– Какого черта ты не разделась? Сними это гребаное пальто.

Я молча посмотрела на мужчину и отвернулась. Влажная одежда не была приятной, но хотя бы стало тепло, а раздеваться здесь, перед ним.. Ночь обещает быть трудной. А я даже ещё не подумала, как и где мы будем спать. В комнате стояла лишь старая кровать и широкое деревянное кресло, обшитое уже потрёпанной красной тканью. Одному из нас придется спать на полу, и это не могло радовать. Я оглянулась по сторонам в поисках каких-либо дополнительных вещей, но ничего кроме вешалки в углу унизанной куртками не нашла.

– Я сплю у окна, твоя часть кровати справа.

– Если ты о чем-то переживаешь, я могу спать на полу.

– Это не имеет смысла, – ровно ответила я.

– Я отвернусь, сними мокрую одежду, ее нужно просушить.

Я снова обернулась, Влад снял с себя пальто и повесил его на торчащий в стене  гвоздь, затем пришла очередь рубашки и брюк, я резко отвернулась и встала с пола. Обойдя сзади мужчину, я взяла с кровати тонкое отделяло, чтобы прикрыться и принялась раздеваться.

Какое было блаженство ощутить теплый печной воздух на продрогшей коже.

Оставшись в одних трусах, я развесила одежду по креслу и нырнула на свою часть кровати, под одеяло, натянув его до самого подбородка. Влад же плевать хотел на правила приличия, или на наши собственные правила и просто расхаживал в трусах. Думать о чем-то кроме него на расстоянии вытянутой руки было невозможно. Он налил из термоса горячий чай, аромат которого сразу разнесся по помещению, и протянул мне кружку, я осторожно взяла ее. Наши пальцы едва коснулись друг друга и, через меня прошел разряд электричества.

Мужчина присел на край кровати и уставился на мерцающую огнем печь, я смотрела как в полумраке тень огоньков играет на его профиле, как сокращаются напряжённые мышцы его спины, до которой так невыносимо хотелось дотронуться.

– Все могло бы быть по-другому, – заговорил он.

Я поставила на подоконник кружку, потому что после этих слов вкус липы с сахаром  больше не казался мне таким сладким.

– Но не будет.

Влад посмотрел на меня через плечо, у меня перехватило дыхание и, я разозлилась на саму себя. Он выглядел разбитым в моих глазах, но я не хотела этого видеть, и знать что-либо об этом.

Натянув одеяло повыше я отвернулась лицом к стене и молила свой разум заткнуться и побыстрее уснуть. Матрас немного прогнулся,  сердце забилось чаще.

Так близко он был ко мне, что я не могла это игнорировать. Мое тело не могло, мое сердце.

Я чувствовала, что мужчина буквально сверлит мне затылок своим взглядом, и ничего не могла поделать с тем, как меня от этого трясет.

Я шумно выдохнула и, подцепив за собой одеяло, подорвалась с кровати.

– Ты в порядке?

В порядке ли я? Я задыхаюсь, мое сердце вот-вот выпрыгнет наружу.

– Ида! Что не так?

Забившись в углу, я просто старалась сосредоточиться на горящей печи и не думать ни о чем больше, но не выходило. Мне хотелось сбежать. Прямо так, полуголой, в одеяле, под проливной дождь, черт знает куда..

Влад подошёл ближе и встряхнул меня за плечи, его руки оставили горячие отпечатки на моей коже, я сжала сильнее одеяло, которым была обернута.

– Что не так? Я весь день терплю твое присутствие, и теперь.. Не спрашивай меня, что не так.

– Я настолько тебе противен?

– Именно!

Я отбросила его руку и отошла в сторону, он двинулся за мной.

– Так не может больше продолжаться.

– Не знаю, о чем ты.

– О том, что мы оба делаем. Врем.

– Я никогда не врала тебе, прими это к сведению.

– Ты даже сейчас это делаешь. Я вижу тебя насквозь.

– Не подходи ко мне, Влад, клянусь Богом!..

– Ты не веришь в него.

Он положил горячую ладонь мне на лицо и провел большим пальцем по губам, я не знала, как дышать, не то что говорить. Внутри меня плакала маленькая обиженная девочка, и ей ничего не стоило сейчас выйти наружу и прекратить это все, но я запретила ей.