Дань для Хана - Александр Ермаков

Вот же скоты!

— Дань, — проскулила Светка, — очень нравятся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Дело-то ваше, но тебя папаша, — беззлобно шикнула Алёнке, — с потрохами сожрёт, если ты домой простого смертного женихом приведёшь!

Это не шутка. У неё отец прокурор.

Вот же засада!

— Ты так далеко смотришь, — покраснела Алёна. — Мне бы с ним вообще заговорить, а там… твой муж мог бы замолвить словечко перед моим.

А вот это вообще несусветная наглость, зато в лоб.

— А я думала у нас бескорыстная любовь, — нарочито подосадовала, но чтобы подруги расслабились, отмахнулась: — Лан, сейчас, — буркнула, к своим «братьям» шагая.

— Если обидите девчонок, грохну, понятно? — отчеканила, остановившись напротив охранников.

— Да ну, Дань, мы не развлекать малолеток приехали, — отвернулся Гавр.

— Ага, тогда глаза не ломайте. Вы уже свою озабоченность выдали! — заверила без шуток. — Раньше думать было нужно, а теперь не портите моим подругам праздник…

— Молодые больно, — косясь друг на друга, словно выискивая поддержки, пробормотали мужики.

— Если вы надеетесь на моё осуждение — хрен дождётесь! А девчата там грустят, плесневеют. Можете сидения до дыр протирать, изображать из себя глупое благородство, а их более смелые и беззаботные уведут.

— Такие ветреные? — вскинул брови Тернистый.

— Не тупите. Это же Выпускной! День — огромных ошибок и отчаянных поступков!

— Они совершеннолетние хоть? — сбивчиво уточнил Гавр.

— Для всяких разных неприличных дел! — заверила кивком. — Хотя я намекала только на приятно проведённый вечер, — тотчас добавила, чтобы немного поиздеваться. Мужики на меня уставились, как на злобную ведьму. — Мальчики, мы уже взрослые для жизни с вами наравне… почти, — брякнула тихо и уже самой себе.

Взяла бокал с коктейлем и встала у колонны, с тоской глядя на счастливых друзей, отжигающих на танцполе в огромной тусовке таких же хмельных, диковато-радостных физиономий. Мне становилось всё хреновей. Может и некрасиво завидовать, но я завидовала. По-хорошему. По человечески, потому что тоже хотела хоть кусочек счастье… себе.

— Алик, — дёрнула бедром, избавляясь от наглого объятия друга. С тех пор, как Хан ему пригрозил, Ташкинцев перестал мне делать предложения, но друзьями мы оставались по-прежнему. Но, как бы это странным не казалось, вот такие лапанья он себе иногда позволял. Без пошлости, но на грани… и их я пыталась избегать.

— Алик! — чуть грубее, но реплика так и застыла на губах, когда настойчивее вильнула бёрдами, требуя меня отпустить, и даже рукой шлёпнуть собиралась, но до спазма в лёгких затаила дыхание.

Замерла, не зная, что было в этот раз не так, но что-то было в этом объятии со спины другое. Крепость рук, жар… и моя реакция на это! Волнение в груди, дикий бой сердца аж до печёнки ёкающего. И дрожь по телу. Никто её не вызывал кроме ХАНА. Никого мурашки так не слушались — только мужа!

А когда он плотнее прижался, загребая в кольцо рук и нагло вдыхая меня, я отравилась ИМ!

ХАН!

Чуть не рухнула, теряя сознание… руки и ноги ослабели… только звон, бьющегося бокала меня немного отрезвил, а я уже слезами давилась.

— Он так и не понял, что ты моя?.. — прошуршал на ухо Хан.

Все мои нервные клетки активировались. Все инстинкты обострились, и я умирала от счастья. Теряла связь с реальностью, тонула в НЁМ!

— А ты этого ещё не забыл? — парировала нарочито ровно.

— Даже не вкусил, — с досадой и страстью, от которой меня волной удушливой окатило.

