Её несносный студент - Виктория Победа

Ксюша

За полчаса до…

— Что вам нужно?

— Не хотите присесть? — этот мужчина не меняется, все такой же самоуверенный, я бы даже сказала самовлюбленный. Сложно представить, что этот человек сумел вырастить такого необыкновенного сына. И зачем я только его впустила? Ни за что бы не открыла, знай, кто за дверью. Я ведь даже не удосужилась посмотреть в глазок, думала Егор в очередной раз забыл ключи. А когда открыла — стало поздно пытаться избежать разговора с отцом Волкова.

— Или может хотя бы чаю предложите?

— Я впустила вас в квартиру, этого достаточно, чай вы и дома можете попить, — я сама себя не узнаю, стальные нотки в голосе даже для меня становятся сюрпризом, не говоря уже о Волкове, гордо восседающем на диване в нашей с Егором гостиной.

Судя по удивленно приподнятым бровям мужчины, он совершенно не ожидал от меня подобной дерзости.

Я и сама не ожидала.

— А вы изменились, Ксюша, — он усмехается, вальяжно откидывается на спинку дивана и закидывает одну ногу на другую, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин положения, источая полную в себе уверенность.

— О вас я того же сказать не могу, вы извините, Евгений Николаевич, но у меня нет времени вести с вами праздные беседы, давайте к делу, — я понимаю, конечно, что с людьми его уровня так не говорят, не такие как я, не в моем положении, но также отчетливо понимаю, что ничего он мне больше не сделает, потому что у меня тоже есть друзья, влиятельные друзья, а главное у меня есть Егор, и после всего, после всех моих закидонов, он выбрал меня.

— Присядьте, Ксюша.

Мне не нравится этот человек, не нравится его присутствие в нашей с Егором квартире, и я только могу молча радоваться, что котенок сейчас с бабушкой.

— Евгений Николаевич, давайте на чистоту, у меня нет никакого желания с вами разговаривать, если вы пришли в очередной раз угрожать и давить авторитетом, давайте я сэкономлю наше с вами время. Запугивать меня у вас больше не получится, с работы меня не уволят, вы это прекрасно понимаете, и вы не единственный влиятельный человек в городе, у меня, как оказалось, есть весьма интересные друзья, поэтому давайте просто разойдемся с миром.

Я опираюсь спиной на стену позади, скрещиваю руки на груди, не сводя взгляда с мужчины напротив. Удивительно, но почему-то страха перед этим человеком я больше не испытываю, то ли перегорела, то ли действительно осознала, что ничего он не сделает. Максимум угрозами пробросается и все равно уйдет. Ведь наверняка же за сыном следил задолго до дня рождения Никола Федоровича.

Правда, чего ждал не ясно.

— Я не собирался вам угрожать, — честно признаться, его слова меня удивляют, — очевидно, эффект от угроз краткосрочен, — губы мужчины трогает кривая ухмылка.

— Тогда что?

— Я пришел просить вас подумать не только о себе, но и о моем сыне, и его будущем.

— Я не понимаю, о чем вы, — и вроде стараюсь говорить ровно, а голос все равно подводит.

— Все вы понимаете, Ксюша, не можете не понимать. Егору всего восемнадцать, ему рано в семью играть, у него вся жизнь впереди и сейчас он ее гробит, — на последних словах мужчина срывается, повышает голос.

В его движениях появляется некая нервозность. Я ничего не говорю, просто жду, пока мужчина продолжит.

— И вы, Ксения, тому причина.

— Я?

— Вы, — подтверждает, — ладно он дурной, мало того, что европейский ВУЗ бросил, черт бы с ним, но у него возможностей ведь море, Москва опять же, перспективы.

— То есть вы хотите сказать, что перспективы есть только в Европе и в столице?

— Не передергивайте, — отмахивается недовольно, — вы поймите, Ксюша, я не желаю вам зла, но Егор не вашего поля ягода, он мальчишка еще, вбил себе в голову глупость.

— А глупость — это я? Правильно я вас понимаю?

Он сначала открывает рот, но передумав, только вздыхает громко, молчит некоторое время, меня взглядом буравит.

— Ксюша, давайте на чистоту, вы взрослая женщина, у вас маленький ребенок, а моему сыну восемнадцать. Ему учиться нужно, строить карьеру, жить в конце концов. А что его ждет с вами? Он уже умудрился влезть в кредитные обязательства, по которым нужно расплачиваться, как скоро это скажется на его учебе? Отношения с вами не то, что ему нужно.

— А что ему нужно? — не выдерживаю, выходит слишком эмоционально, это я уже потом понимаю.

Нужно держать себя в руках.

— Дайте угадаю, — усмехаюсь, нацепив маску абсолютного равнодушия, — ему нужна та милая девочка, да? Аля, кажется? — стоит только вспомнить о нахальной девице, как ладони сами сжимаются в кулаки, а в груди медленно просыпается ярость. Я помню, как она на меня смотрела, помню ее обидные слова, помню, как впервые увидела ее рядом с Егором, как она его касалась. Уверенно, собственнически.

— Зря вы иронизируете, Аля хорошая девочка.

— О, ну, конечно, как же иначе, и приданное тоже наверняка хорошее, — надо бы притормозить, но не могу, просто не могу, — решили удвоить свое состояние за счет сына?

— Ксения, — рычит предостерегающе.

— Утроить? — понимаю, что меня заносит, но остановиться уже не могу.

— Прекращайте ерничать, мои действия продиктованы отнюдь не материальной выгодой, а лишь заботой о сыне. Просто представьте себе, лишь на минутку задумайтесь, вот так пройдет двадцать лет, Егор однажды проснется и пожалеет о потерянной молодости, возможностях. Думаете, он скажет вам спасибо?

— А вы думаете, он скажет спасибо вам? — цежу сквозь зубы, меня трясет от происходящего. — Думаете он будет благодарен вам за то, что делаете выбор за него, за то, что лезете в его жизнь, пытаетесь навязать ему свой мнение? Даже партию подобрали, да? Как вы себе это представляли? Думали, ваш сын настолько глуп, что просто клюнет на смазливую мордашку?

— Прекратите выдумывать то, чего нет на самом деле. Егор с Алиной в прошлом дружили и отлично ладили, и раз уж он не слышал меня, мог услышать ее, а если бы и получилось, что в будущем, я был бы только рад. Я своему сыну не враг, но портить жизнь ему не позволю.