Дефект плацебо - МК. Милтон

— Спасибо вам и возьмите, — произносит с улыбкой.

— Это лишнее, — рублю любезности на корню.

— Импортные, угостите свою девушку вкусными сладостями. Не отказывайте в удовольствии сделать в ответ что-то приятное.

Поправляет цветастый платок. Настойчиво тычет в руки чёртову коробку.

В очередной раз за эти несколько минут, иду на поводу чужих желаний. Забочусь о чужих чувствах, или как нахрен, это называется? Беру злосчастный презент, для того чтобы поскорее отвязались.

— Обязательно попробуйте, — доносится в спину, когда я ускоряю шаг.

Под ботинками чавкает болотистая земля, а я высматриваю ближайшую урну. Но как бы не углублялся в дебри бывших царских владений, ни встречаю по дороге ни одного гребанного мусорника. Опаздываю всего лишь на пару минут. Сверяюсь с часами, достигая оговоренного места. Сажусь на округлую лавку и вытягиваю ноги. Основная масса торчит у вычурного дворца. Любуется позолотой и лепниной. Штампует однотипные фотки. А я сижу по уши в грязи и жду Мелкого.

С ним меня в свое время тоже познакомил Егор. Ну как, познакомил. Мелкого пиздила кучка отморозков, а Гром пытался этому препятствовать, после чего их пиздили уже обоих. Пришлось приложить достаточно много усилий, чтобы отодрать от стены зашуганного малого. У детдомовских свои правила. Для того чтобы подружиться, вначале нужно подраться. Иначе проверку не пройти. Худой, неуклюжий, с вечно разбитыми диоптриями. Типичный ботан, который волей судьбы стал беспризорником. Гром часто таскал его за собой, или Мелкий за ним таскался, в поисках защиты.

Выглядели они вместе нелепо и несуразно. И возможно, однажды его таки прибили бы, не обьявись родители с душещипательной историей. Отнятого волей судьбы сыночка, вернули домой. Однако, сложно забыть то, что вкладывала в тебя прогнившая среда с детства. Когда слово «воровать» становится синонимом слова «есть», некие навыки перерастают в привычку. Спустя несколько лет, я узнал что Мелкий и Гром вывели бабло из первого игрового компьютерного клуба в городе, а ещё через лет десять, отлично сработались и он удаленно помогал Егору с подделкой документов на собственность в его черных схемах. С тех пор, Мелкого я не видел, но Гром рассказывал, что он ни капли не изменился. Продолжал жить с родителями, в двух коммунальных комнатах. Самый большой вопрос: куда он девал деньги, которые регулярно капали на его счёт от Егора и внушительной клиентской базы, которую он успел наработать? Он словно боялся богатства, подсознательно открещивался от него. И ко всему прочему, был достаточно скрытным. В обмен на свои услуги согласился принять только крипту. Я готов был уже лично его пристрелить, пока разбирался как перевести ебучие баксы в биткоины. В валюту, которую не отследить никак и никем.

Время шло, а я продолжал сидеть на скамейке в полном одиночестве. Подмерзая и попутно зверея.

Старался думать о чем угодно, отгоняя от себя красочные картинки того, как ломаю об колено его сутулую спину. Только Мелкого не было. Усмиряя ярость, начал прикидывать в голове другие варианты, почему он мог не явиться. Проанализировал маршрут, в попытке выявить подвох. Снова мысли вернулся к пожилой чете, единственному препятствию на пути к назначенной цели. Меня по прежнему смущало лицо женщины. А точнее то, что оно показалось мне знакомым. А после как током ошпарило. За одно мгновение разодрал пальцами толстый картон коробки, которую какого-то хрена, до сих пор не выкинул. Внутри конфет не оказалось. Только две красные корочки и тетрадный листок сложенный вдвое, сверху пустого коррекса. Проверил документы, отправил их в карман и принялся за любовное послание.

«За тобой следят».

Коротко и как-то бесчувственно. Упустил нервный смешок вперемешку с облегчением. Гром был прав, Мелкий ничуть не изменился. Как был ссыклом, так и остался. Вспомнил его смешную рожу, стопроцентно унаследованную от своей мамочки. Только подобный фэйс более гармонично смотрелся на женщине в возрасте.

Отряхнулся. Оставил на скамье разорванную коробку и пошел к выходу. Половина дела была сделана. Без новых документов, нам не светило ни хрена. О том что Король навострил свои уши, я знал и без сопливых посланий.

— Фантом!

Мужской голос заставил затормозить и замереть.

Обернулся на звук, невзначай откидывая полы куртки чтоб было удобно выхватить в пушку. После нашей ущербной ночи, я уже реально не видел берегов.

— Тише, ты чего...

Мужчина сделал шаг вперёд и приподнял руки, демонстрируя, что кроме трубы у него в руках ничего нет.

— Тебя к телефону, — сделал несколько шагов вперёд.

Мне хватило секунды, чтобы оценить изобретательность Мелкого. Интуиция подсказывала, что его бы здесь и порешили.

Новая волна ярости вскипала в самых глубоких недрах.

Вырвал телефон из рук, и прижал к уху. Вдавил с такой силой, что затрещал пластик.

— Какого хуя ты меня пасешь? — прорычал злобно.

— Слова подбирай, Антоша. Не пасу, а в очередной раз тебе напоминаю: пока ты окультуриваешься, слушаешь скрипочки и любуешься архитектурой, я до сих пор не наблюдаю на своем столе фотографии с изображением одной очень симпатичной, но простреленной головки. Очень глупая затея, испытывать моё терпение.

— Координаты. Где. Когда. Во сколько, — процедил в ответ. — Я не занимаюсь частным сыском. Я не нянька. В последнее время ты часто меня с кем-то путаешь.

— Как заговорил.

Из трубки послышался мерзкий смех Короля.

— А может мне оставить за тобой наблюдение? Может ты сам приведешь меня туда, куда нужно? Где эта тварь?!! — не сдержался и перешёл на крик.

Завидное самообладание, подпитанное тонной отупляющих наркотиков, слетело и подтвердило все мои догадки. Королёв перерыл здесь все. На меня вышел, а ее найти не смог.

— Я даю тебе два дня, — уже спокойнее произнес он. — Труп Островской, и я дам тебе возможность объяснить, какие мутки у тебя с моей женой. Не будет тела, пожалеешь, что на свет родился. Моё слово закон. Ты знаешь.

Когда вызов завершился, на дороге я остался стоять один. Посланник исчез, лишая меня удовольствия выпустить пар. Я бы мог возразить, спровоцировать, взять на понт Королёва. Блядь, я именно так бы и сделал несколькими месяцами ранее. Только теперь я боялся. Впервые ощущал это мерзкое чувство, ползущее холодными червями по загривку. Я был связан по рукам и ногам. Не мог позволить себе совершить ошибку. И мразь Королёв, как оказалось, тоже это чувствовал.