Ловушка для Инквизитора - Константин Фрес

Старик с яростным мычанием напал на Тристана, замахнувшись на него своим мечом, и по инерции пролетел вперед, когда ловкий Тристан уклонился - и врезал мечом плашмя по заднице старику.

Тот выгнулся, танцуя на цыпочках и тараща мгновенно налившиеся кровью глаза.

- За Софи, - пояснил свой поступок Тристан. - Она натерпелась от тебя намного больше.

Старик обернулся к Тристану и снова набросился на него. На сей раз атака удалась, его меч, подгоняемый неслышным магическим заклятьем, был быстр и опасен, но не надолго.

Тристан, поймав его клинок, заблокировал его, зажал гардой, и с силой пригнул вниз, потянул старика за руку, заставляя его склониться перед собой. Старик яростно дергал рукой, стараясь высвободиться, но Тристан, почти не замахиваясь, врезал ему тяжелую плюху прямо в висок, еще и еще, пока глаза старика не сделались мутны и бессмысленны. Кукольник обмяк, ноги его подогнулись, он упал, тяжело дыша, и его меч задребезжал по полу, заваленному осколками.

- Волшебной палочкой было б надежнее, - заметил Тристан, яростно ударив каблуком по мечу соперника, высоко, у самой гарды. Удар был не самый сильный, но меч отчего-то переломился  с музыкальным звоном, будто благословение старого короля-Зимородка покинуло Кукольника. - Но вы все покупаетесь на старую сказку о том, что я никчемный фехтовальщик. Старик, триста лет прошло! Ты правда думаешь, что за это время я ничему не научился?!

Меч Тристана взвизгнул, распарывая воздух, и старик заверещал, зажимая ладонями кровоточащий рот, потому что самым кончиком остро отточенного меча он рассек сшитый рот старика, и сделал это так ювелирно точно, словно Тристан резал аккуратно, самым острым и тонким лезвием на свете.

- Ну пап! - с досадой воскликнула Китти. - Рот-то зачем ему расшил?!

- Я не убиваю беззащитных, - ответил Тристан кровожадно, наступая на старика.

- Иногда в благородство играть опасно, - заметила Софи.

- Я не играю, - отозвался Тристан.

Он подошел к старику вплотную, его черный меч, откинув алую полу плаща, перебил цепочку, на которой висела волшебная палочка, и откинул ее прочь, словно ядовитую змею.

- Целуй, - грозно произнес Тристан, протягивая руку Кукольнику. - Ты спас мне жизнь, и за это уйдешь легко.

Кукольник затравленно глянул на протянутую ему белоснежную кисть с тонким золотым кольцом на безымянном пальце.

- Лучше драться и умереть, - с ненавистью прошепелявил он окровавленными губами, с ненавистью глядя на Тристана, - чем это унижение!

- Унижение? - высокомерно произнес Тристан. - Короли считали это честью.

- Я не король! - выдохнул старик с таким презрением, как будто в том, чтобы быть королем, было что-то дурное и постыдное.

- Тогда ты умрешь как бык на бойне, - произнес Тристан, и его черный меч безжалостно ткнулся в грудь старику, отыскивая место, где быстро и испуганно билось живое сердце.

Но он не успел нанести удар. Старик, извернувшись, как змея, выкрикнул какое-то мудреное заклятье, отразившееся от стен многократно и загремевшее, как далекий обвал в горах. Черная сфера накрыла его и Тристана, и, вероятно, недоброе волшебство разорвало бы обои, если б не Софи, все это время держащая палочку наготове.

Белая вспышка разорвала чернильную темноту нечистого колдовства, охватила Тристана, укрыв его от губительных черных лучей, и старик взорвался один, разлетелся на алые тряпочки, словно хлопушка с конфетти на празднике.

- Вы чертовски неосторожны, Тристан, - выдохнула Софи, опуская волшебную палочку. - Каким образом вы живы до сих пор, с вашей странной и неуместной тягой к справедливости?!

- Черная магия влюблена в меня и бережет, - ответил Тристан, отступая от места казни.

- Влюблена, как самая глупая, самая слабая и самая влюбчивая из женщин, - отметила Софи.  - Кажется, она же вас и ревнует, не позволяя вам долго быть с другими женщинами.

Тристан пожал печами и вложил меч в ножны.

- Густав, - произнес он будничным тоном. - Дело, кажется, раскрыто. Всех демонов мы отправили в ад, мост закрыли, наказали похитителей сердец  и выручили мадам Софи. Нам больше нечего делать в этом городе. Так что будь так добр, раздобудь лошадей, и мы отправимся в столицу.

Софи хитро прищурилась.

- А я? А как же наказать меня, страшную и коварную ведьму? - произнесла она вкрадчиво.

Тристан мельком бросил на нее взгляд.

- Оправдана, - сухо ответил он. - У Ордена есть дела поважнее, чем возиться, наказывая ведьм за то, что они хитрыми способами избавляются от неугодных любовников, отправляя их…

- На смерть, - угодливо подсказала Софи. - И что значит - у Ордена?..

Тристан задумчиво поскреб в затылке.

- Я долго был один, - ответил он. - Всякие дураки начали называть себя инквизиторами, пачкая при этом руки об взятки. Думаю, пришла пора напомнить всем о том, что такое настоящий инквизитор, слуга магии. Самый необычный в мире Оборотень, самая искусная Швея и старый, консервативный инквизитор - по-моему, это отличная команда.

- Ваша милость, - проныра-оборотень заглянул в разбитое окно, - лошади, как вы велели, готовы. У мисс Жюли отличная конюшня!

- Ну, нам пора, - произнес Тристан.

Он не стал прощаться, не стал обнимать Софи. Склонив голову, с силой сжав рукоять своего меча, он быстро прошел мимо нее, словно отчаянно бросаясь в холодную воду, и ведьма лишь проводила его взглядом.

Китти последовала вслед за отцом так же молча, но выразительно глянув на Софи.

Во дворе Густав подвел Тристану самого черного и самого злого, горячего жеребца.

- Если вы с ним не совладаете, то и никто не совладает, ваша милость, - сказал он, еле сдерживая храпящего коня, раздувающего алые ноздри. - Это же чистый демон.

- Так и назову его, - сказал Тристан, поглаживая блестящую шерсть коня.

Он взлетел в седло одним движением, и конь, почуяв твердую руку, покорился, как младенец.

Китти галантный оборотень подставил ладонь под ножку, чтоб помочь сесть в седло.

Софи выбежала из дома, не в силах отпустить Тристана просто так, без последнего «прости».

- Тристан, подождите!

В этот миг в ее душе шевельнулись воспоминания прежней, милой и робкой, Софи. Ветер, поднявшийся к утру, рвал ее волосы, и жемчужно-серый свет стирал тени с лица инквизитора.

- И ни слова мне? - требовательно произнесла она, глядя снизу вверх в его глаза и сжимая кулаки. - Теперь-то мне никто не убивал память, не отрезал куски от души. Я все помню. После всего того, что между нами было…

Она смолкла, и Тристан усмехнулся. Он глянул куда-то вперед, в рождающийся яркий рассвет, в будущее, и, чуть натянув поводья, спросил: