Ловушка для Инквизитора - Константин Фрес

- Какая ужасная история, - произнес Тристан задумчиво. Его белоснежная рука лежала на его груди, улавливая стук его сердца, к которому инквизитор прислушивался с изумлением. - Спасти умирающего младенца и при этом едва не погубить своего ребенка!.. Поистине, великое и ужасное бродят рука об руку.

- Я спас тебя!! - прокричал старик, трясясь от ужаса, потому  что врать в лицо инквизитору он действительно опасался. А вот изворачиваться, пытаясь спасти свою шкуру - нет. - И я пытался все исправить!

- Исправить? - гневно выкрикнула Софи. - По-твоему, перебить несчастных, невинных магических созданий - это все исправить?!

- Это неправильно! - прорычал старик, пытаясь придать себе вид борца с нечистой магией. - Никому не дозволено пробуждать жизнь, кроме магии! Это грех - мнить себя выше всех людей, и грех - притворяться живым, когда ты… вещь! Кукла! Я всего лишь хотел, чтобы все куклы сделались теми, кем и являлись - игрушками без мысли в глазах! Хотел собрать все магические сердца и похоронить навсегда тайну оживления!

- Вместе с кукольными сердцами вы собирали весьма живые, - напомнил Тристан. - Например, сердце моей жены. И мое собственное - Жюли ведь его хотела себе?

- Хотела вставить себе в грудь и ожить! - подал голос Густав. - Я сам слышал!

Старик в алом плаще затравленно оглянулся на насупившегося мальчишку с черным мечом.

- Ах ты, мелкий ублюдок, - прохрипел он.

- Потише на поворотах, Кукольник, - осадил его Тристан. - Ублюдок здесь только я, не так ли? Итак, ты хотел убить меня? Но я человек. Живой человек. Я родился им. И жена моя была человеком. Матерью. Твои приспешники убили беззащитную женщину и оставили ее дочь сиротой.  Это, по-твоему, благе дело во имя светлой магии?

- Но твое сердце тоже оживлено черной магией! - напомнил  злобный старик. - И его надо было бы уничтожить первым!

Тристан усмехнулся.

- Но?.. Почему же не сделал то, что задумал? Руки коротки?

Старик метнул гневный взгляд на черный меч, который теперь с готовностью сжимал Густав.

- Ты рос негодяем и эгоистом, Тристан! Уж признай это! Я долго следил за тобой, когда ты был просто королевским бастардом, и когда стал инквизитором. А когда ты стал демоном, мое сердце едва не разорвалось от боли и стыда! И это сотворил я! Я дал тебе второй шанс, вторую жизнь, я вложил силу в твои руки! Как же мне не желать убить тебя? Как же мне не желать уничтожить сосуд греха и порока, который я создал?!

- Я жил свою жизнь, старик, - глухо ответил Тристан. - И она была нелегка и не проста. Но за все свои грехи я ответил. И от наказания не бегал.

- Но он изменился! Изменился! Он вырос, повзрослел, стал мудрее! Он самый сильный человек на свете, но он не озлобился, и власть ему не затмила разум! Он никого не казнит просто так! Мой папа, - яростно выкрикнула Китти,  не выдержав потока оскорблений, который старик щедро отвешивал в адрес Тристана, - самый добрый, самый смелый и самый справедливый защитник людей! Он служит им! Он готов умереть за любого, и за каждого! И он никогда, - эти слова она выкрикнула с особой яростью, - никогда не делал больно своим дочерям, чтобы выглядеть сильнее их! Он никогда не калечил их и не ломал их дар! Он не выворачивал им пальцы, чтобы ни не превзошли его в магических талантах! Он никому не завидовал! Его сердце не золотое - оно самое живое, самое доброе и любящее!

- Это не талант и не дар, - взревел старик, брызжа слюной. - Это проклятье и бездонная кладезь грехов!

- Закрой свой рот, злобный поганый старикашка! - рыкнула Китти утробно и страшно, выступив вперед и вскинув руку, словно для пощечины.

Но ее ладонь не коснулась щеки старика; тонкая игла, зажатая в ее пальцах, безжалостно и точно ударила старику в нижнюю губу, побила ее, скрежетнула по зубам и выскочила в верхней губе, аккурат под белой щеточкой усов. Вторая рука девчонки в подаренной королем перчатке ловко щелкнула над лицом перепуганного старика пальцами-ножницами, и Китти так же молниеносно отпрянула, недобро усмехаясь.

Всего один стежок, но рот старика сросся точно посередине, и старый маг в гневе  мычал, тыча пальцами в лицо, в сшитые губы.

- О, какое великолепное решение, - усмехнулась Софи, наставляя на отца свою волшебную палочку. - Он теперь не может говорить заклятья, а значит, нам легче будет с ним справиться! Вы же согласны, Тристан, что этот лицемерный праведник заслуживает самого сурового  наказания?

- Достоин смерти, - глухо ответил Тристан, выпуская из рукава жезл. - Как жаль, что приходится поднимать руку на того, кто когда-то спас мне жизнь…

Старик мычал, стараясь разлепить сшитые губы, но не мог. В руках его была волшебная палочка, но, кажется, она не слушалась старика, не понимая ни слова из того, что он говорил.

Тогда старик выпустил ее из рук и выхватил из-под полы алого длинного плаща меч, тонкий, блинный и тоже черный.

- Помнится, такие мечи мой папаша раздаривал новоиспечённым аристократам, - усмехнулся Тристан, глянув на направленный не него  клинок, пляшущий в дрожащих пальцах. - Ну, старый Кукольник, покажи, насколько ловкие у тебя руки!

Густав, ни слова ни говоря, перекинул черный меч Тристану, и тот не без щегольства отсалютовал старику, звучно вспоров воздух клинком.