Просто дыши - Ана Эм

Клод поджимает губы, словно не совсем согласен с моим предположением. Во мне зарождается надежда, которую он тут же душит в зародыше.

– Уверена, что не хочешь продолжить работу со мной?

Пусть мне и понравилось работать с ним и в команде, я всем своим существом чувствую, что это не мое. Я люблю мир моды, но только как часть искусства. Я люблю Роше, но только потому что здесь действительно классные талантливые люди. И ничего из этого не является для меня убедительной причиной для того, чтобы связать себя более серьезными обязательствами.

– Прости, но я уже выбрала для себя немного иной путь.

– Интересно. – вскидывает брови. – И что же это?

Я улыбаюсь, убирая прядь волос за ухо

– Может, когда-нибудь я тебе расскажу.

– Может, сегодня за ужином? – вдруг выпаливает он, я раскрываю рот. – Не волнуйся, это будет чисто дружеский ужин. Ты мне нравишься, Эва, и я бы не хотел расставаться вот так. Позволь хотя бы угостить тебя ужином, раз ты не хочешь работать со мной.

Он подкрепляет свои слова дружеской искренней улыбкой. И я почему-то верю ему.

– Это называется манипуляцией, ты ведь знаешь? – подначиваю его, сложив руки на груди.

– Это можно будет назвать манипуляцией только если сработает. – улыбается одним уголком губ. – Ну так как? Работает?

Ужин. С Клодом де Шаром. Еще месяц назад я бы растеклась в лужицу прямо на месте. А сейчас просто искренне радуюсь. Возможно, у меня появится еще один друг помимо Авроры. Ну и Элиота. Хотя с последним все как-то неоднозначно.

– Хорошо. – слышу свой голос, и улыбка Клода становится шире.

– Сегодня вечером?

Киваю.

Я пойду на ужин. В ресторан. Я со времен школы не ходила на ужины. И то тогда я была с родителями и принудительно. А сейчас иду сама. На ужин. В ресторан. Надо же, у меня появились планы на сегодняшний вечер. Даже не верится.

– Отлично. – довольно кивает Клод и делает глоток шампанского.

– Еще раз поздравляю. – раздается мелодичный голос рядом с нами.

Дана Эдвардс.

Вау. Какая она красивая в этом синем облегающем платье. Элегантно. Стильно. И сексуально. Сексуальная элегантность. Такой стиль у Даны Эдвардс. И ей очень идет.

– Спасибо, Дана. Надеюсь, ты нас не подведешь.

– Все будет на высшем уровне. – заверяет она его.

Клод кивает нам обоим и отходит. Дана встает на его место напротив меня.

– Как поживает моя любимая невеста Элиота? – игриво спрашивает она, склонив голову.

– Неплохо. – улыбаюсь я.

Относительно неплохо.

– Он все еще держит тебя на расстоянии? – вдруг выпаливает она, и я застываю с приоткрытым.

Она знает? Он сказал? Или она догадалась? Они обсуждали меня? Стоп. Так он действительно держит меня на расстоянии? Мне не показалось?

– Немного. – небрежно пожимаю плечами, хотя сердце в груди ускоряется. – Но это нормально. Все ведь не по-настоящему, ему не зачем мне открываться.

Она несогласно поджимает губы.

– А вот тут ты ошибаешься. Ему уже давно пора хоть кому-нибудь открыться.

Разве они не друзья? Разве он не открывается хотя бы перед ней? Хотя бы частично?

Пусть я и не верила в это, но надеялась. Очень надеялась, что у него есть кто-то рядом, с кем он может быть самим собой. Настоящим.

– Элиота вполне устраивает его нынешняя жизнь.

По крайней мере он не похож на того, кто собирается в ней что-то менять.

– Я в этом даже не сомневаюсь. – смеется Дана, отбрасывая за спину прядь немного отросшего каре. – Но всем иногда требуется мощный пинок под зад.

– Почему не сделаешь этот пинок сама?

Она громко вздыхает, и улыбка становится слегка печальной. Такой, словно она с чем-то смирилась. И причем давно.

– Мы не в тех отношениях. – говорит она, уставившись куда-то мимо меня. – Мы не вмешиваемся в личную жизнь друг друга без необходимости.

Кивает будто сама себе и заглядывает мне в глаза.

– Если я буду ему нужна, он знает, где меня найти.

Между ними четкие границы. Думаю, проведенные давно.

– Если даже ты ничем не можешь ему помочь, то я уж точно бессильна.

Только я касаюсь запретных тем, как он тут же уходит в себя, закрывается или отталкивает.

– Не соглашусь. – ее синие глаза заблестели. – Знаешь, в чем отличие между мной и тобой?

Я не трахала его ногу – проносится в моем мозгу, и мне едва удается сдержать смешок.

Дана подается вперед и опускает голос почти до шепота.

– Ты знаешь, каково это отгораживаться от всего мира. А значит и сможешь сломать его чертов сосуд. У него ведь получилось провернуть нечто подобное с тобой.

Я хмурюсь.

– С чего ты взяла, что у него получилось?

Дана удивленно поднимает брови и встает рядом со мной, указывая на зал и людей перед нами.

– Я помню, когда впервые увидела тебя здесь. – показывает пальцем на место во главе. – Ты сидела вон там и даже не дышала. Не знаю, что тебе тогда сказал Элиот, но только после его слов ты расслабилась.

Меня словно прошибает молнией. По коже ползут мурашки. Я ведь помню тот день. Элиоту пришлось затолкать меня сюда.

Ожидание всегда страшнее самого действия. Поэтому вдохни поглубже.

Я даже пошевелиться не могла. Пот градом стекал по спине. Сердце было готово проломить грудную клетку. Каждая секунда была адом.

– А теперь ты здесь. – продолжает Дана, обводя взглядом зал, который больше не кажется мне таким огромным, каким показался в первый раз. – Пришла сама, стоишь практически в толпе. А могла бы сейчас сидеть дома.

– Это было обязательным мероприятием, я не могла…

– Да ну? – саркастично выгибает свою темную бровь. – Правда не могла?

Меня вдруг осеняет. Она права. Мне вовсе необязательно было здесь находиться. Еще месяц назад я бы нашла сто причин, чтобы не появляться здесь. Я всегда так делала. Всегда искала причину, чтобы остаться дома. Но сегодня утром, не смотря на весь хаос, я даже не подумала, что могу остаться дома. Я не хотела оставаться.

Мне хотелось поддержать Клода и остальных дизайнеров. Мне хотелось увидеть Элиота. Да, я все еще не горю желанием общаться с совершенно незнакомыми людьми, но я здесь.

Я вышла из дома.

Вышла.

В глазах скапливаются слезы. Дыхание сбивается.

Прежнего страха нет.

Что нужно сделать, чтобы перестать чего-то бояться?

Нужно просто сделать то, чего боишься.

Дана тепло улыбается и кладет руку мне на плечо, а я прижимаю свою к сердцу, потому