Грешница - Сьюзен Джонсон

— Я лучше других, да? — Челси откровенно требовала комплимента.

Последовала короткая пауза. Синджину не хотелось отвечать на ее коварный вопрос. Он понимал, что безопаснее было бы промолчать, не удовлетворяя ее любопытства вовсе.

— Да, — наконец ответил он со святой невинностью во взгляде, — с чем вас и поздравляю.

Он картинно склонил голову.

— Ты хорошо ее знаешь?

Челси не следовало спрашивать об этом, да она и не хотела, лишь пыталась смотреть на все его глазами: холодно и безразлично. И все же не удержалась.

Она ждала ответа.

— Кто? — удивленно переспросил он. Со стороны могло показаться, что они встретились где-то под палящими лучами солнца безбрежной Сахары. И Челси пытается восстановить прерванный десять лет назад разговор, а он не узнает ее и не понимает, о чем она говорит.

— Мадам Дюбэй, — отчеканила Челси.

— Мадам Дюбэй? — как эхо прозвучал его голос.

— Ты не хочешь отвечать?

— Как тебе сказать, — усмехнулся он.

— Так и скажи.

— Это обязательно?

— Да.

— Ну, если ты так настаиваешь…

Его глаза уже смеялись.

— Мадам Дюбэй никогда не смешивает дело с развлечением.

— Ты в этом убедился на собственном опыте?

— А вот этого я не говорил.

В этот момент вернулась мадам Дюбэй, и комната наполнилась тонким ароматом духов. Молоденькие модистки принесли журналы с фасонами моделей. Девушки простодушно улыбались Синджину, запросто болтали с мадам Дюбэй, видимо, хозяйка была строга и деловита лишь со своими клиентами, многое позволяя помощницам.

— Ты ревнуешь?

Ей казалось, что он развлекается, глядя на ее подавленное состояние.

— Я не собираюсь откровенничать с тобой. Тебя ведь это не интересует, признайся!

У Синджина не было серьезных привязанностей уже много лет, лишь увлечения, и он почувствовал безудержное удовольствие оттого, что Челси его ревнует. Он не мог объяснить, что с ним происходит: странное ощущение безумной радости переполняло его.

— Меня интересует все, что карается тебя, — ответил он галантно, скорее пытаясь скрыть ликование, чем отплатить ей за то, что она является причиной его душевного беспокойства.

Возмущенная Челси хотела опять поинтересоваться его отношениями с мадам Дюбэй в отместку за иронию, которая звучала в его голосе и светилась в глазах. Однако она ограничилась тем, что показала ему язык. Этот наивный жест она считала возмездием, которое должно было бы повергнуть его в прах, но Синджин в ответ лишь усмехнулся. Его усмешка была последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.

Она решила заставить его страдать. Но как? Может, попытаться вызвать в нем ответное чувство ревности?

Да, такая возможность есть: в Лондоне много женихов из знатных семей. Интересно, как он отнесется к ее кокетству? А может, в высшем свете так принято, и он оставит это без внимания. Для того чтобы найти его уязвимое место, нужен соответствующий гардероб.

И Челси уже внимательнее присматривалась к моделям, выбирая самые изящные и дорогие.

Польщенный вниманием девушек, Синджин добродушно перекидывался с ними короткими репликами.

Прислушиваясь к их остроумному разговору, Челси поняла, что эти юные белошвейки, видимо, знают о нем гораздо больше, чем она.

Синджин видел, что его жена недовольна, и, не желая раздражать ее, взял со столика один из журналов и протянул его Челси.

— Выбери себе костюм, — улыбнулся он. — Самый невообразимый, какой может быть.

— Хорошо, — ответила Челси, раздраженная тем, что даже в окружении десятка поклонниц он улыбается ей как ни в чем не бывало, будто они одни в комнате.

— А нельзя ли, чтобы они?.. — Она многозначительно посмотрела на девушек, впервые в жизни сознательно демонстрируя свою силу.

— Я благодарю всех, — спокойно и вежливо прозвучал голос Синджина. — Он слегка кивнул и улыбнулся девушкам. С ними он обращался как с равными.

* * *

Когда все ушли, он обернулся к Челси и мягко спросил:

— Так лучше?

— Нет, то есть да, то есть я не знаю. О, дьявол…

Пожалуйста, дай мне этот проклятый каталог, я задам этим девицам столько работы, что у них не будет ни минуты, чтобы флиртовать с тобой.

Она понимала, что все это глупости которые не стоит принимать близко к сердцу, но тем не менее они вызывали бурю негодования в ее душе. Она не могла сдержаться. Синджин от нечего делать лениво полистывал журнал, первый случайно попавший ему под руку.

— Ты и себе выбираешь? — язвительно спросила Челси.

— Ну, рассмешила! — ответил он, не обращая внимания на иронию. — Хотя здесь есть кое-что интересное, и если ты что-либо выберешь из этого журнала, то я за это заплачу! Хорошо заплачу!

— Почему это я должна подчиняться мужчине, который бывает дома не чаще капитана корабля, совершающего кругосветное плавание? — сказала она, хотя мысли ее были далеко. Челси думала о том, сколько же раз он листал эти журналы.

«Потому что ты моя, и только моя!» — Хотел он ей бросить с вызовом, будто женщина все еще оставалась рабыней мужчины, как в средние века.

— Но Синджин подавил в себе этот порыв.

— Можно же для полноты ощущений на время сменить полную свободу на полное рабство, — ответил он едва слышно.

— Прости мою грубость, — так же тихо ответила она. — Я вспомнила одну фразу из Библии: «…и когда переполнится чаша терпения его, и грешники попадут в ад…» — мне кажется, что это обо мне.

Он рассмеялся, очарованно глядя на Челси. Затем он обернулся к мадам Дюбэй и, показывая модели, произнес уже деловым тоном:

— Вот этот костюм белого цвета и платье на день рождения я хотел бы получить уже на этой неделе.

Мадам Дюбэй знала, что Синджин не любит, когда ему прекословят, к тому же он щедр, когда получает желаемое, поэтому ответила быстро и почтительно:

— Как вам будет угодно, ваша светлость.

— Да, и еще нужен костюм для верховой езды.

Немедленно! — Синджин сел поудобнее. — Ты уже выбрала ткани?

Вопрос совершенно сбил с толку Челси. И она, растерявшись, молчала. С каким удовольствием она сейчас вскочила бы в седло. Это так привычно и знакомо ей. И вихрем унеслась бы далеко-далеко отсюда.

Мадам Дюбэй, видя ее замешательство, быстро подошла к Челси, раскрыла перед ней каталог и рассказала о том, какие ткани и каких расцветок лучше всего подходят ко всевозможным шляпкам, платьям, юбкам… Наконец, когда были отобраны ткани и фасоны к ним, мадам Дюбэй очень осторожно посоветовала: