Хладнокровный - Злата Романова

 Убедить мать Ноа дать разрешение на брак с Мёрдоком оказалось сложнее, чем думала Кьяра. В первый раз разговор не получился, так как леди Хелен разозлилась настолько, что в ярости смахнула посуду со стола и удалилась из комнаты, стоило Кьяре сообщить о своих намерениях. Во второй раз она попыталась через пару дней и завела разговор после ужина, когда они сидели в гостиной.

  - Ноа исчез лишь год назад и я не верю, что он погиб, так что разрешения не дам, - отрезала леди Хелен, когда невестка озвучила свою просьбу.

 Кьяра впервые видела ее такой растроенной. Даже после исчезновения Ноа, леди Хелен держалась лучше, а сейчас, из нее будто всю жизнь высосали.

 - Что ты скажешь моему сыну, когда он вернется? Какой позор, жена Главы жила с другим мужчиной! Нет уж! Я не могу этого допустить.

 - Вы действительно верите, что Ноа жив? – мягко спросила Кьяра, присаживаясь рядом со свекровью и беря ее за руку.

 Теперь, когда она сама стала матерью, Кьяра могла понять чувства леди Хелен, ее скорбь и неверие в гибель сына.

 - Леди Хелен, будь Ноа жив, он бы уже вернулся. Неужели Вы думаете, что он отказался бы от всего, что имеет?

 - Может, у него нет возможности вернуться, - упрямо возразила женщина. – Может, его кто-то удерживает.

 - Прошло много времени, леди Хелен. Его уже признали мертвым.

 - Мне наплевать! – воскликнула свекровь, отбрасывая ее руку. – Моего согласия ты не получишь, так и знай! Ноа жив и когда он вернется, то должен найти свою жену дома, а не в объятиях другого мужчины. Стыдись, Кьяра!

 Она ушла, громко хлопнув дверью, а все сочувствие, которое испытывала к ней Кьяра, испарилось после ее последних слов. Вот ведь стерва!

***

 На следующий день она играла в саду с Тори, когда пришел Мёрдок. Горничная проводила его к ним, а сама встала поодаль, так, чтобы не слышать разговор, но чтобы они были в поле зрения.

 - Леди Тори, Вы сегодня очаровательно выглядите, - сказал Мёрдок, беря ее дочь с одеяльца и удобно устраивая у себя на руках. – Розовый Вам чрезвычайно к лицу.

 Тори широко улыбнулась, будто понимая, о чем он говорит, и ухватила мужчину за нос пухлыми пальчиками. Кьяра одела ее в новое платье, которое прислала ее старшая сестра Реджина, боясь, что скоро она в него не влезет. Тори становилась пухлее с каждым днем, за щечками уже невозможно было различить шею и, хотя она выглядела очень аппетитненькой, из одежды вырастала в мгновение ока.

 - Боюсь, скоро нам нужно будет основательно пройтись по магазинам, - пошутила Кьяра, наблюдая, как солнечные лучи пляшут в волосах Мёрдока, придавая темным прядям янтарный оттенок. – Если Вы не заметили, с прошлой недели эта леди немного поправилась.

 - И стала еще красивее, да? – проворковал мужчина, целуя пухлую щечку малышки. – Прямо, как ее мама.

 Кьяра почувствовала, как краснеет от незатейливого комплимента. К мужскому вниманию она была непривычна и, хотя Мёрдок вел себя в высшей степени уважительно, даже от одного восхищенного взгляда или ласковых слов, ее охватывало смущение, и она спешила перевести тему. Так случилось и в этот раз.

 - Мистер МакНамара, я вчера снова говорила с леди Хелен. Она не согласится на брак, так что нет нужды разговаривать с моим отцом.

 - Может, она еще передумает? – с надеждой сказал Мёрдок.

 Предложение ей он сделал на прошлой неделе, перед тем, как уехать в командировку на несколько дней. С тех пор они не виделись.

 - Я не знаю, - тяжело вздохнула девушка. – Она все еще верит, что Глава Фитцджеральд жив. Все мои попытки уговорить ее заканчиваются агрессией с ее стороны.

 - Надеюсь, она не навредила Вам? – встревожился Мёрдок.

 - Нет-нет, что Вы! Просто леди Хелен все еще горюет. И в ближайшее время вряд ли ее решение изменится.

 - Не волнуйтесь, леди Кьяра. Я готов ждать сколько угодно, пока леди Хелен не даст согласие. Хоть год, хоть два, - сказал он, видя, как она расстроилась. - Правда, хотелось бы, чтобы это случилось до того, как эта малышка вырастет настолько, чтобы понимать, кто ее окружает.

 - Почему? – поинтересовалась Кьяра.

 Мёрдок замялся.

 - Мы еще не говорили об этом, но я хотел бы, чтобы леди Тори считала меня своим отцом. Не поймите меня неправильно, конечно, она будет знать, что является дочерью Главы Фитцджеральда, когда подрастет настолько, чтобы понять это, но ведь у нее могут быть два отца?

 Кьяра была поражена в самое сердце. Ничто не могло бы подкупить ее сильнее, чем забота о ее дочери.

 - Спасибо Вам, Мёрдок, - прошептала она, наплевав на условности и впервые назвав его по имени. – Вы замечательный.

 Мужчина смутился и перевел взгляд на ребенка, не сумев сдержать улыбку от ее комплимента. Они были до нелепости похожи  в этом и Кьяре это очень нравилось. Она не ошиблась в выборе и не уставала себе это повторять, вот только видеть Мёрдока в качестве мужа у нее почему-то не получалось. Пока, он просто оставался другом мужского пола, но кто знает, может после свадьбы в ней проснется страсть?

***

Кьяра проснулась, почувствовав, сквозь сон, присутствие другого человека. Она затаила дыхание, прислушиваясь, и медленно открыла глаза. Недалеко от кровати стояла крупная мужская фигура, уставившись на нее. Кьяра молниеносно вскочила с кровати и схватила прикроватную лампу – единственное доступное оружие.

 Мужчина начал медленно надвигаться на нее.

 - Не приближайся! Помогите! – во всю силу легких закричала она.

 Он остановился и замер, подняв руки.

 - Перестань кричать! – раздался знакомый раздраженный голос.

 От потрясения девушка уронила лампу. Секундой позже, в комнату ворвался дворецкий и включил свет. Кьяра заморгала от неожиданности, и, как только ее зрение прояснилось, с изумлением уставилась на, воскресшего из мертвых, мужа, стоящего в трех футах от нее.

 - Ноа? – неверяще прошептала она.

 Мужчина пожал плечами.

 - Судя по всему, да.  Дворецкий сказал, что это моя комната, вот я и зашел. Видимо ошибся. А ты?..

 В этот момент комнату огласил громкий детский плач, доносившийся из радионяни. Кьяра опомнилась, и, схватив пеньюар, лежащий в изножье кровати и на ходу натягивая его, бросилась из спальни в детскую.

 Когда она взяла на руки плачущую дочь, машинально покачивая ее, пока горничная, приставленная к ней, готовила бутылочку, мысли Кьяры метались от одной к другой, а сердце бешено колотилось.