Сво(бо)дные - Лея Кейн

Не знаю, страшно мне, или я уже привыкла, но почему-то спокойно сажусь на кровать и, прижимая к себе свое пушистое чудо, глажу его, не обращая внимания на стук кулаков по двери и крики Васьки.

— Открывай, сук-ка! Ик… Муж домой вернулся! А ты, блядь, там со своим хах-халем ебешься, д-да?! Ах ты потаскуха… Ик… И как мне угораздило на тебе, шлюхе, жениться! Ик…

Крик становится громче. Васька грохочет посудой, швыряя ее в дверь. Соседи начинают нервничать. И спустя минут сорок к нам уже приезжает наш участковый. Скручивает Ваську, приковывает его наручниками к батарее на кухне, давно ставшей ему родной, и просит меня выйти.

— Оксан, — вздыхает он, давно перейдя со мной на «ты», — давай я его без всякого суда на три года закрою? Ну сколько можно? Прибьет же тебя когда-нибудь.

— Не надо, Сереж, — прошу я, поглядывая на неуравновешенно смеющегося Ваську. — Нельзя так.

— Котик у тебя красивый, — улыбается он, с жалостью глядя на Тимошку.

— Спасибо. Я его у подъезда нашла.

— Не котика тебе надо, а ребеночка. Только не от этой обезьяны. — Он кивает на Ваську. — Короче, я его сейчас забираю. От трех до пятнадцати суток. Посмотрю на его поведение в «стакане».

— Да он успокоится к утру. Ему бы проспаться.

— А соседям твоим я что скажу? Каждый раз обещаю им принять меры, а ничего не делаю. Надо встряхнуть его.

Я согласно киваю, понимая соседей. Васька действительно всем покоя не дает.

— Только не бейте его, Сереж. Скажи там своим.

— Эх, Оксана! — Он гладит кота за ухом и идет на кухню.

Я прячусь за дверью, пока он выводит ругающегося Ваську, а потом, когда становится совсем тихо, запираю входную дверь. Теперь можно и поспать. Кажется, даже Тимошка выдохнул с облегчением. Погрыз корма, полакал молока и снова залез ко мне под одеяло. Обняв его, я на удивление быстро засыпаю…

Меня будит телефонный звонок. Мобильник громко звенит на всю квартиру. Спросонок жду, когда Васька заорет, что разобьет мой телефон, если я немедленно его не отключу, но никто не кричит. Потирая глаза, вспоминаю, что его нет, вылезаю из постели, оставляя на тепленьком потягивающегося кота, и шлепаю в прихожую. Мимоходом гляжу на часы. Офигеть! Десять утра! Вот это я поспала!

Нахожу мобильник в ящике шкафа, принимаю вызов от мамы и слышу:

— Оксаночка, доброе утро, доча! Как ночь прошла?

— Нормально, — сонно мурчу я, рукой опираясь о шкаф.

— Ты не на работе?

— У меня сегодня выходной, мам.

— Слушай, твоему Ваське калым же нужен? У Паши к нему предложение. Он нашел квартирантов в свою «трешку», а там кое-какие его вещи остались. Надо их собрать в коробки. И кое-какую лишнюю корпусную мебель разобрать. Ее в дом престарелых отвезут. Мы просто не ожидали, что квартиранты так быстро найдутся. Молодая пара с ребеночком. Им через три дня надо со старой квартиры съехать. А мы с Пашей не успеваем. Оба работаем эти дни. Кого-то чужого просить не хочется. В общем, решили, что Кристиан и Васька сами справятся. Паша ему заплатит, не обидит.

Я резко просыпаюсь. Осознаю, что Васька ничем сейчас не поможет, но сказать маме, где он и почему, не осмеливаюсь. Стыдно. Хватаюсь за голову и туплюсь в никуда.

— Оксан, ну что ты молчишь? Придет Васька?

Не придет. А что делать тогда? Идея вспыхивает у меня в голове спонтанно, и так же спонтанно срывается с языка:

— Придет.

— Отлично! Я тебе адрес смс-кой скину. Кристиан уже там. Впрочем, он там живет уже два дня, как из Австрии прилетел. Паша сказал, никаких отелей. А Кристиан не захотел нас стеснять… Ох, Оксан, мне работать надо. Целую, доча!

Мама отключается, и через минуту, что я оцепенело стою на месте, приходит смс с адресом…

…адресом, куда я отправлюсь вместо Васьки, как овечка на убой, зная, что меня ждет!