Дочь Генерала. Книга 1 - Марина Кистяева

Даша чувствовала себя не в своей тарелке. Ела только кашу, опустив глаза и лишь иногда посматривая то на Григория, то на Антона.

На последнего – чаще. Тот тоже не обделял вниманием их гостью. Бросал любопытные взгляды.

Григорию категорически не понравились эти «гляделки». Какого черта? Он не понимал причину своего раздражения. Смотрит Антон на молодую девушку, что тут такого. А хотелось рявкнуть и послать парня заниматься своими делами. Не важно, какими! И Снегурка туда же! Что, барышня, впечатлилась рельефным торсом Антона? Так у него не хуже! Показать? Он не только может показать, но и дать потрогать. То, что ниже – тоже.

Седой был собственником. От корней волос. Если на что-то падал его взгляд, значит, должно быть его. Это не обсуждалось. Он получал всё с раннего детства. Привычка, впитываемая с молоком матери. В последнем случае он немного утрировал, но смысла не меняло. Григорию нравилась эта его черта. Не делится с тем, что его. Да и рожденный во влиятельнейшей семье, он привык к власти и не видел в этом ничего плохого.

Его не должны игнорировать.

Первым он поговорит с Дашей, выяснит, что и как, а потом решит, отдавать её Антону или нет. Парень не дурак, должен понять, что прыгать выше «папки» не стоит.

– Кофе? – Антон подорвался сварить.

За ним начала вставать и Даша, Григорий остановил её взглядом.

– Давай. Сделаешь, Антон, и оставь нас. Попьешь у себя.

Он говорил довольно жестко, давая понять, что никакие возражения не уместны.

Даша тоже заметила его тон, потому что села и выпрямила спину.

– Спасибо, было вкусно.

Снегурка натянуто улыбнулась и совершила ошибку – посмотрела в сторону Антона.

Да какого?..

Барышня, сама того не подозревая, пробуждала в нем совсем недобрые порывы. Не привык он, чтобы вместо него акцент делали на его подчиненного. И не будут! Пока он заинтересован в объекте женского рода с невероятными сексуальными пальчиками. И пока он не увидит эти пальчики закинутыми на его плечи!

Пока готовилось кофе, на кухне снова царила тишина. Антон стоял к ним спиной, тоже предпочитая лишний раз рта не открывать.

– Даша, вам с молоком? С сахаром?

– Мы сами разберемся. Спасибо, Антон.

Молодой мужчина повел бровями, мол, не его дело, взял свою чашку и вышел.

Даша встала, не забыв поправить полы халата, и засуетилась. Взяла чашки с блюдцами, поставила их на стол. Потом из холодильника достала молоко, сливки. Тоже поставила. Гриша сидел, скрестив руки на груди, медленно закипая. Нет, всё-таки он погорячился, когда сделал вывод, что не говорящая несколько дней девушка – благо.

– Твоей выдержки позавидуешь, Даша. Моим бы аналитикам такую. Где-то училась или от природы?

Даша как раз ставила сахарницу. Услышав его язвительное замечание, замерла над столом. Потом нахмурилась, свела брови на переносице и покачала головой.

– Значит, от природы? Браво. Давай уже, садись.

Она послушно опустилась на стул, что стоял напротив Григория. То есть через стол. Чтобы быть подальше от него.

– Итак, я вчера тебе уже сообщил, что мы находимся в моем доме. Запертые снаружи стихией. Волей-неволей вынуждены общаться и находить общий язык. Твой паспорт у меня, то есть я знаю, как тебя зовут. На этом всё. Телефон остался в машине. Его не было в сумочке, а в тот момент, когда мы вытаскивали тебя полузамерзшую, не до исследований салона было. – Даша очень внимательно его слушала. Она не пила кофе, полностью сосредоточившись на той информации, что ей выдавал Григорий. Он бы тоже так сделал. – Общаться будем посредством бумаги и моего телефона. Связи, кстати, нет. У меня пока один вопрос, девочка. Что ты делала на трассе? Безлюдной, непопулярной. Пока мы с Антохой ехали, за последние четыреста километров твоя машина единственная, что мы встретили. Поэтому давай, Снегурка, рассказывай.

Листок, что захватила с собой Даша, лежал на столе. Она подтянула его к себе, достала карандаш из кармана и быстро начала писать.

Григорий ждал, прислушиваясь к едва различимому скрипу стержня.

Закончив писать, Даша перевернула лист к нему написанным:

«Я была в гостях. Поругалась с хозяином дома. Сорвалась и уехала. Это была моя ошибка».

Почему Григорий не удивился?

– Значит, в гостях, да? – лениво протянул он. – Ругаться с хозяином нехорошо. Думаю, ты это поняла. И урок вынесла.

Седой не намекал, он говорил открыто и не сомневался, что сейчас она его прекрасно поняла.

Даша взяла чашку и сделала глоток. Потом ещё один. Не выдержала вновь затягивающегося молчания, потянула на себя лист и снова записала. На этот раз она писала торопливо, выдавая волнение.

Григорий тоже приступил к кофе. Напишет, отдаст ему. Проходила минута, потом ещё одна. Девушка всё строчила. Он решил дать возможность ей выговорится. Даже интересно, что она ему скажет.

Она всё писала.

Да что она там сочиняет? Поэму?

Поэтому, когда она, наконец, протянула ему почти полностью исписанный лист, Гриша взял его не без любопытства.

«Вы играете нечестно. Вы производите впечатление жесткого человека. Возможно, жестокого. Я понимаю, что нахожусь в полной зависимости от Вас, и меня это очень тревожит. Вы правы, я совершила опрометчивый поступок, когда сорвалась в неизвестность. У меня не было никакой цели. Я лишь хотела уехать. И да, Вы снова правы по поводу гостеприимства. Я бы очень не хотела, чтобы между мной и Вами возникли какие-то недоразумения. Повторюсь, я очень Вам благодарна за спасение. Если бы не Вы, я бы замерзла. И когда буря прекратится, и я окажусь вне Вашего дома, я найду способ Вас отблагодарить. Пока, правда, не знаю как. Но я что-нибудь придумаю. Григорий, и ещё. Прошу, давайте сразу расставим некоторые акценты. Я оказалась запертой в доме с двумя мужчинами. Меня это очень тревожит. Я не знаю ничего про Вас и Вашего подчиненного. Вы меня пугаете. Смущаете. Я хотела бы как-то обговорить этот момент. Такое возможно?»

Первое, что бросилось в глаза Гриши – речь Даши. Красивая. Без урывков. Учитывая, что она писала, а не говорила. Зимин ценил людей, умеющих грамотно излагать свои мысли.

Второе – девочка удивительным образом правильно расставляла акценты. Поддевала его и тотчас умасливала.

В паху снова потяжелело.

Кажется, Седой, тебя ждет чертовски приятное времяпровождение.

– Антон тебя не тронет. Можешь по этому поводу не переживать.

Снегурка втянула нижнюю губу в себя. Волновалась?

Лучше бы она не делала никаких манипуляций с губами, не привлекала внимание.

«А вы?»

– Посмотрю.

Быстро что-то застрочила.