Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и несфокусированный. Он медленно долил вина в бокал, движение его руки было чуть размашистым, выдавая степень его опьянения.

— Не спится? — его голос прозвучал хрипло, нарушая тишину. — Я пришла почитать, — ответила я, не отрывая глаз от книги, где расплывались непонятные руны.

— А я — чтобы напиться, — откровенно признался он и отхлебнул. — Знаешь, это единственный способ, когда не знаешь, что делать дальше. Я промолчала, листая страницу с преувеличенным интересом.

— Почему? — вдруг спросил он, и в его голосе послышалась подлинная, не притворность. — Что я сделал не так, Хлоя? Нет, правда. Объясни. Я перебрал в уме всё. Моё враньё? Да, я виноват. Но я пытался загладить вину. Я предложил тебе всё, что могу предложить. Я терплю твои колкости и уколы, которые от другого человека стоили бы ему головы. Я здесь, как привязанный, уже неделю, забыв о дворе, о делах… Что мне ещё сделать? Как завоевать твоё расположение? Скажи.

Он поднялся с кресла, его движения были немного неуверенными. Подошёл и, к моему изумлению, опустился на колени перед моим креслом. Его большие, тёплые ладони легли поверх моего халата на колени. От него пахло вином. Никогда не любила этот запах.

— Говори, — потребовал он, глядя мне в глаза. — Я буду на коленях столько, сколько потребуется.

Внутри всё закричало от протеста и смущения. Я попыталась отстраниться. — Встаньте. Вы пьяны и ведёте себя неподобающе.

— Я трезв настолько, чтобы понимать, что трезвым мне с тобой не справиться, — он покачал головой, и его пальцы слегка сжали мои колени. — Ты как крепость изо льда. Я штурмую её всеми способами, а стены только становятся выше.

— Может, потому что вы ищете не меня, а очередной трофей для своей коллекции? — язвенно бросила я, пытаясь скрыть, как учащённо забилось сердце от его прикосновения. — Принцу должно достаться всё самое лучшее, вот вы и решили заполучить «уникальную» невесту с диковинной магией. Для разнообразия.

Он снова рассмеялся, но на этот раз в его смехе слышалась усталость. — О, боги, если бы ты знала, сколько «уникальных» невест я уже видел. С магией огня, воды, земли… Скука смертная. Ни у одной из них не было и десятой доли того огня, что горит в тебе.

— У меня магия льда, — поправила я его, — если вы забыли.

— Магия льда, — он проигнорировал мою реплику, его взгляд стал пристальным, — которая плавится от одного моего прикосновения. Я чувствовал это.

Это было уже слишком. Он перешёл все границы. — Вам показалось. И сейчас я докажу это, заморозив вас с головы до ног, если вы немедленно не уберёте свои руки!

Его улыбка исчезла. В глазах вспыхнула знакомая вспышка гнева, но на сей раз в ней не было королевского высокомерия. — Ты действительно так меня ненавидишь? — его голос упал до опасного шёпота. — После всего? После наших разговоров? После того, как я на коленях в снегу умолял тебя? Для тебя я просто надменный принц, которому во всём должны подчиняться?

— А вы кто ещё? — выдохнула я, поднимаясь с кресла, пытаясь вырваться из его поля зрения. — Вы живёте в мире, где ваше слово — закон. Где все вас боятся или жаждут вашей милости. Вы не знаете, что такое быть собой, потому что вас с детства окружают лишь зеркала, отражающие ваше же величие!

Он встал, преградив мне путь к двери. Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. — А ты? — его шёпот был обжигающим. — Ты прячешься за свою магию и за стены этого замка, потому что боишься посмотреть в лицо чему-то настоящему! Боишься признать, что между нами есть что-то большее, чем эта дурацкая игра!

— Я ничего не боюсь! — прошипела я, и это была ложь. Я боялась этого огня в его глазах, боялась того, как моё тело отзывается на его близость. — Докажи, — бросил он вызов.

И тогда я сказала то, о чём мгновенно пожалела, но что вырвалось наружу под давлением вины, гнева и этого невыносимого напряжения: — Мне жаль вас. Жаль человека, который так отчаянно пытается купить любовь, раздавая пустые обещания и прячась за титулом, потому что иначе его просто не могут полюбить!

Воздух взорвался. Я увидела, как что-то надломилось в его глазах. Он не закричал. Он резко, почти грубо, притянул меня к себе, прижав спиной к резным деревянным стеллажам. Книги затрепетали на полках.

— Пустые? — прошипел он, его дыхание, сдобренное вином, обжигало губы. — Ты называешь мои клятвы пустыми?

Я попыталась вырваться, но его руки, обхватившие мои бёдра, были сильны, как стальные тиски. И вместо того чтобы толкнуть его, мои пальцы впились в ткань его рубашки, притягивая его ещё ближе. Всё внутри кричало от противоречий. Гнев толкал меня прочь, а какая-то тёмная, глубокая часть, ближе.

Его губы нашли мои. И мы поцеловались... В нём была вся его ярость, всё его отчаяние и всё то разочарование, что копилось неделю. И я ответила ему с той же силой. Вцепилась в его волосы, притягивая его, кусая губы, позволяя вырваться наружу всему своему гневу, всей обиде, всей этой невыносимой, пожирающей тяге, что тлела во мне с самого первого дня.

Мы рухнули на пол, на мягкий ковёр перед тлеющим камином. Он рванул мой халат, и ткань с треском поддалась. Его пальцы скользнули под тонкую ткань ночной рубашки, и я вздрогнула от контраста — его обжигающе горячие ладони на моей холодной коже. Он оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Ты видишь? — прошептал он, и в его голосе звучало торжество и боль. — Ты уже вся мокрая. Хочешь сказать, что ты не хочешь меня?

Он не ждал ответа. Губы нашли мою грудь, и я закинула голову назад, подавляя стон. Мир сузился до треска огня в угасающем камине, до шепота кожи о кожу, до его рук, исследующих моё тело с жадностью, которую я не могла, не хотела остановить. Он срывал с меня одежду, и я помогала ему, мои пальцы дрожали, расстёгивая пояс.

— Думаешь, я не чувствую, как ты дрожишь? — его голос был низким, хриплым. — Вся твоя ледяная броня — ложь.

Одним резким движением он задрал мою рубашку до груди. Холодный воздух библиотеки обжёг кожу, но его ладони тут же прикрыли мою