Сопротивляйся мне - Ольга Вечная

Тарас

Зубы болят от этой жвачки. Я открываю окно и выплевываю ее. Но тут же тянусь за новой.

— Валить надо, — говорит Захар. — Валить отсюда. Здесь ментов больше, чем в полицейском участке.

— Если бы ты не затупил, уже давно бы свалили! — злюсь я. Именно его такси должно было взять вызов Лики и отвезти ее уж точно не на набережную. А в безопасное место. Или же перехватить по пути. Водила, сука местная, срезал, и девушку мы потеряли. Теперь приходится ждать новый удобный момент.

— Десять часов прошло, — не унимается Захар. — Тебя вычислят вот-вот.

— Как? Каким образом?! Че ты, блть, каркаешь? Мы всё продумали, никто не узнает, что стрелял я.

— Они там тупые, по-твоему?! Щас все менты в стране как бешеные за своего. Валить нам надо.

— Я без нее не поеду. Если ты свалишь, я звоню боссу.

Руки трясутся. Я впервые стрелял в человека. Не в человека, в тварь конченую. Но все же. По кабанам, уткам и лосям проще было. Не знаю почему, ведь знаю, что эта тварь ее бьет и издевается. Шлюхи его ему мало стало, на святое покусился! Последние фотографии Анжелики с заплывшим глазом меня размазали окончательно. Когда Никита Юрьевич их показал, я сразу понял — пора. Ждать больше нельзя.

Рука дрогнула. Целился в голову, попал в шею. Потом решил в торс, чтобы наверняка. Опять же не уверен, что попал в сердце. Сука! Так ждал этого момента, так готовился! Чувствую себя олимпийским спортсменом, который всю жизнь тренировался ради одного-единственного дня, но в час икс нервы сдали. Надеюсь, Дымарский хотя бы кровью истечет.

Руки дрожат десять часов подряд. Без остановки. Сердце молотит так, что впору к доктору записываться. Я с отцом с пяти лет на охоте, после касания пальцем курка только удовлетворение чувствовал. Почему его сейчас-то нет? Достаю сигарету, но случайно ломаю ее.

С автомобилями было проще. Там механизм ломаешь. А к чему это приведет — не моя забота. Когда же стреляешь в человека, почему-то всё иначе. Будто сам смерти касаешься.

— Объясним Никите Юрьевичу, что не вышло, — шепчет Захар.

— Не поеду я без нее! — рявкаю. — Уговор был какой? Я четыре года помогаю Никите Юрьевичу избавляться от лохов, он мне потом деньги дает и прикрывает от папаши ее.

— Дело давно уже не в Гловаче, старый олень ни на что больше не влияет. Дело в клане Дымарских! Они сейчас как звери голодные, тебя на части разорвут. И меня заодно.

— Основного я убрал, дай боже. Никита Юрьевич прикроет наш побег с Анжеликой, как и обещал. Он слово мне дал, ты понимаешь? Сука, ненавижу ее отца и мужа. Ненавижу!

— Нахер она тебе нужна после прокурора? Не противно будет-то? — морщится Захар. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вмазать ему. — Потасканная.

— Заткнись! — У меня перед глазами белеет, когда думаю, что он ее… мою чистую девочку.

— Я бы после прокурора не стал е*бать бабу. Мерзко.

— Тебе не светит за хрен мужика подержаться, который будет ее е*ать.

Захар смеется.

— Ты прям помешанный.

— Она моя. Я людей из-за нее убивал, ты понимаешь? Ради девочки своей. Понимаешь это?! Отступать поздно. Смотри, идет! Смотри, смотри!

Анжелика выходит, наконец, из больницы. Бледная, напуганная. Кутается в огромный пиджак. Все еще в крови этого ублюдка. Она не должна была видеть, как я стреляю в ее мужа. Я ждал до последнего, Захар должен был прислать сообщение, что Анжелика с ним, тогда бы я пристрелил гада и дело сделано. Но он ее упустил! Возможно, мне следовало отложить мероприятие и дождаться более подходящего момента. Но увидел, что она к нему идет, и ярость глаза заволокла. Сам не понял, как на курок нажал. Потом еще раз.

Потерпи, малышка, скоро всё изменится.

Рядом с Анжеликой братец ее муженька крутится. Ни на шаг не отходит, падла.

— Че, следом поедем? — спрашивает Захар, зевая.

— Он ее отвезет на Тихую, а туда не пробраться. Все выходные дежурили — ни хрена.

— Надо было домой к ней вломиться вчера! Говорил же! А ты — успеем-успеем. Успели, блть.

— Заткнись!

— Смотри, ее поручают менту. Это шанс.

И правда, Анжелика спускается с лестницы в сопровождении полицейского. Сергей Дымарский уходит в другую сторону. Он явно спешит, что-то происходит. Надеюсь, что-то для них плохое.

Анжелика выглядит потерянной. Боже, заклинаю, помоги. Я целую крестик и говорю решительно:

— Действуем по плану. Звони пацанам.

Анжелика

Я закрываю лицо руками и мотаю головой. Они продолжают орать друг на друга. Это невыносимо! И конца этому нет! Мне что-то вкололи в больнице, и теперь я ужасно хочу спать. А они орут мне под ухо просто.

Мы с доверенным Сергея Владимировича ехали домой. Я не хотела, видит бог, уезжать от Вовы, готова была жить у отделения реанимации. Но, когда бахнулась в обморок, Сергей Владимирович велел помыться, поесть и поспать.