Инсектерра. Выжить в любви - Александр Верт

Вечер прошел относительно спокойно. Меня покормили запеченными в золе маленькими клубнями, напомнившими мне родную картошку, а после скромного ужина предложили вздремнуть на удобной лежанке в хижине или под навесом.

Я прошла в домик и легла на постель, прикрытую циновкой, также сплетенной из волокнистой травы. Какое-то время я просто пыталась прийти в себя, ни одной мысли в голове, только светлая грусть. Наверно, это и впрямь было необычное место в лесу, а может, Манти Ош — настоящий праведник… Здесь я впервые ощутила покой и легкость. Ничто меня не тревожило, не угнетало, исчез страх. Даже тело ощущалось особенно гибким и послушным. Мне вдруг захотелось улыбаться и петь.

Странные, противоречивые эмоции нахлынули волнами и понесли за собой. Неподалеку послышалось монотонное бормотание, а потом сильный мужской голос запел мягким баритоном. Я подтянула ноги к груди и уткнулась в колени лбом, раскачиваясь в такт мелодии. Что-то средневековое, напоминающее звучные молитвы католических священников в высоких, островерхих соборах. Латынь? Неужели, и правда, латынь?

Я уже хотела подкрасться к дверям и разведать обстановку, но бамбуковая занавеска приподнялась и ко мне вошел Манти Ош. Я невольно попятилась и скоренько вернулась на постель. На сей раз я не стану плакать и кланяться…

− У вас дивный голос, я даже заслушалась! Думаю, вы не всегда жили в этом лесу, я почему-то даже уверена, что вы родились в большом городе и матушка читала вам на ночь книги о рыцарях и драконах.

− Ты права, женщина. Детство мое прошло в благородном семействе под присмотром целой толпы нянюшек. А юность я провел, обучаясь верховой езде и умению владеть мечом и рапирой. Отец прочил мне блестящее будущее при дворе, я с лихвой оправдывал надежды родных. Даже без протекции дяди Храмовника я был назначен капитаном Королевских Гвардейцев. Это была высокая честь, и гордость моя не знала тогда границ.

− А потом вы решили оставить службу и стать Священником? Что же произошло?

− Мою невесту взял на ложе брат Короля. Тот, кому я присягал в верности, тот, за чьи знамена я мечтал биться до последней капли крови. Герцог Кайро обольстил Алиру и сделал своей любовницей. Сначала я хотел его убить — вызвать на поединок! Но горячо любимая девушка отказалась бежать со мной, выбрав роль наложницы Герцога, а не супруги Начальника Королевской Стражи. Для любви Алиры мне не хватало титулов и богатств. И тогда я решил навсегда изнать из своего сердца образ Прекрасной Девы, посвятив жизнь иному служению — более высокому и достойному.

− Я вас поняла… Но как вы попали сюда, в Инсектерру?

Манти Ош надолго замолчал, мне казалось, он тщательно подбирает слова для разговора со мной:

− Я опрометчиво считал, что познаю спокойствие, если разделю участь Служителей Храма. Поначалу мой дядя с радостью взялся меня опекать. И я мог бы сделать блестящую карьеру под его покровительством. Но уже через пару лет… Я вдруг понял, что Братья вокруг меня подвержены тем же порокам, что царят при дворе, только скрывают их более тщательно и лицемерят на каждом шагу.

Я был очень разочарован служением и даже пытался обличать кое-кого из Высоких лиц. Заметив мои сомнения и опасаясь за мой разум и собственно за мою жизнь, дядя отправил меня с миссией на Южную Заставу. Граница с Ничейной пустошью видна из прорезей бойниц как на ладони. Унылое место, жестокие люди и суровый быт.

Но я мужественно принял новые условия моего существования, ища способ познать себя и тщательно разобраться в человеческой природе. Как следует жить, чтобы душу не раздирали противоречия? Кому посвятить свои силы и свой ум? К чему приложить руки? Я был молод и силен как бык, я жаждал подвигов во славу Добра!

На Заставе не оказалось даже Дома для молитвы. Я пытался собирать людей на улице и в казармах. Я бродил как нищий за подаянием, но не денег я просил, мне хотелось только пробудить свет в потухших глазах людей.

В харчевне солдаты снисходительно слушали мои проповеди, держа на коленях полуголых девиц и не отвлекаясь от выпивки. Они смеялись мне в лицо, зазывали разделить их веселье. Постепенно я стал испытывать к женщинам отвращение и убеждал стражей избегать их общества ради спасения плоти от всяких бед.

Однажды какие-то шутники подсыпали зелье в мою воду, и я крепко заснул. Мне привиделся дивный сон, где сама Богиня Живина снизошла до моих горестей и привлекла в свои чистые объятия. Но как же горько было пробуждение! Я лежал посреди широкой постели совсем нагишом, а вокруг спали обнаженные девицы из местных притонов. Они были пьяны и мерзко пахли, одна женщина с дряблым мясистым телом храпела, как лошадь, другая издавала еще более неприятные звуки.