Инсектерра. Выжить в любви - Александр Верт

Оставшись один, Уно некоторое время собирался с духом, прислушивался к шорохам леса вокруг, различал птичьи трели и писк мелких зверьков, треск крыльев крупных стрекоз и шлепки о землю плодов, не удержавших собственной спелости. Уно не знал дороги, он просто держал в голове образ Любимой и двигался наугад. А еще порой обращал свой разум к Первой Матери, взывая о помощи и поддержке. Уно знал твердо одно — без Магрит ему нечего делать Дома. А, значит, нужно идти вперед…

И уже второй день юноша пробирался по зарослям, постоянно слыша мысленные призывы вернуться к своим. Воины и строители, видимо, сговорившись, постоянно тревожили его разум, чтобы сказать, как им дорог молодой Наставник.

Отряд Кадо все ближе подходил к Зеленой стене и оттого кормисы набирались сил, тянули собрата за собой. Уно злился и терся лбом о шершавый ствол пальмы, теряя терпение, начиная кричать во весь голос так, словно собратья могли услышать его:

— Оставье меня в покое! Я был нужен Магрит, она так долго просила меня пойти с ней в Мелисан, но я выбрал Дом и свой долг няньки. И теперь Магрит нет, а я уже ничего не хочу. Но верю, что Королева жива! Я ее найду! Вот увидите — я найду мою Женщину!

Добравшись до реки, Уно рухнул на колени и пристально вгляделся в свое отражение на воде. Лицо по-прежнему оставалось равнодушно холодным, словно в груди ничего не болело. Собственный вид привел его в бешенство:

«Если она видела меня таким всякий раз, когда говорила о том, что чувствует… Как же ей было больно. А я ничего не понимал».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уно зачерпнул в горсти холодную влагу и утолил жажду. Теперь следовало осмотреться. Второй день он шел по лесу, почти не таясь. Если Магрит и впрямь больше нет, тогда жить Уно тоже незачем. Он нарочно шагал по хрустящим веткам в ожидании хищников, но те не появлялись, не прыгали ему на спину, чтобы сломать хребет и прокусить горло. Они словно потешались над одиноким кормисом за столь откровенное пренебрежение к собственной жизни.

На глаза вдруг попался камень с острым краем, что так заманчиво поблескивал на свету. Дотянувшись до него, Уно примерил его к левой руке. Лег он хорошо, удобно. Голоса товарищей в голове сейчас вызывали особенно жуткое раздражение, с ними следовало поскорее покончить.

Сжимая камень пальцами, Уно еще смог подумать, действительно ли он принимает правильное решение, но в ушах внезапно зазвучал смех Магрит, немного печальный, словно она все еще страдала.

Закрыв глаза, Уно одним резким движением скользнул камнем по плечу с меткой, но на этот раз не наискось, а сверху вниз. Шипя от боли, он провел камнем еще пару раз, уничтожая последние черточки на руке. Кожа свисала неровными лоскутками — на месте метки наставника оставлась кровавое пятно. Вот и все. Он нарушил связь с Домом, теперь он больше не член Семьи. Он — никто. Просто еще одна тварь Гиблого леса. Свобода и опустошение…

Камень выпал из руки. Сознание померкло. Голоса смолкли. Чтобы хоть немного унять жгучую боль в ране, Уно склонился к воде, но силы оставили его и он неловко запнувшись, свалился в реку. Течение мгновенно подхватило ослабевшее тело и увлекло за собой.

Немного придя в себя, Уно даже пытался грести, чтобы выбраться на берег. Но спорить с потоком оказалось не так-то просто и юноше пришлось положиться на волю стихии. «Магрит! Ты слышишь меня, Магрит, я иду…»

Этим же вечером в Кормаксилоне спешно был созван Совет четырех. Следовало выбрать Старшего Наставника на время отсутствия Уно. Пока продолжался поход на Дармаллак все обязанности юноши исполнял Рано, он-то и должен был стать новой главой нянек. Однако Наро призвал собратьев еще раз сосредоточиться и мысленно образумить молодого кормиса, что остался в лесу. Но вскоре на лицах мужчин отразилось недоумение.

— Я его не слышу… Уно больше нет, — прошептал Наро, невольно касаясь своего плеча со слабо мерцающей меткой.

Когда один из кормисов исчезал навсегда, в сердце его братьев становилось пусто. И сейчас Семья это почуствовала.

— Кхрэээээ! — протяжно взвыл Кадо, молотя кулаками по вытертой шкуре, служившей ему подстилкой.

Воину хотелось крушить все вокруг от бессильной злости. Мальчишка пропал, не найдя и следов Магрит. Какая потеря для Дома! И Кадо не смог его защитить…

Наро только тяжело вздохнул. Он не очень понимал, как наслаждаться новой благословенной эрой в Кормаксилоне, если рядом нет ни Любимой Королевы, ни того, кого он особенно выделял из всех товарищей, смутно считая сыном.

Мано же хотел проворчать, что мальчишка сам виноват, но слова застряли в горле. Горе, конечно, велико, но надо как-то жить дальше. Теперь в Кормаксилоне есть свои маленькие женщины и не нужно спешно мчаться в деревню, чтобы искать новую перепуганную самку. Девочки скоро вырастут и выберут себе мужчин на благо Семьи. Все будет хорошо… Правда, хорошо бы еще сохранить для будущих поколений историю Магрит и молодого Наставника. Это красивая и добрая легенда будет восхищать многих кормисов. Что ж поделать, если часто истории любви так грустно заканчиваются.

— Наро! Ты должен их нарисовать. Вместе.

Старший Добытчик задумчиво потер лоб, пряча глаза. А потом с трудом процедил:

— Я уже вижу рисунок… Они вместе идут по звездному пути. Все выше и выше.

В просторной Зале для общих собраний воцарилась тишина. Но ненадолго — протяжный стон Кадо вернул всех к понимаю того, что нужно действительно заняться делами. Есть время помнить старое и есть время созидать новое. Ужин в Кормаксилоне никто не отменял. И сегодня это будет поминальный ужин.