Запретный плод - Сьюзен Джонсон

— Не надо просить меня об этом, — прошептала в ответ Дейзи.

— Ты знаешь, сколько малышей было сегодня на пляже? — продолжал он. — Еще полгода назад я не обратил бы на это внимания. — Он втянул в себя воздух. — Это мания, наваждение. Пока в моей жизни не появилась ты, со мной просто не могло такого случиться.

— Обстоятельства против нас, Этьен. Нельзя принимать в расчет только наши чувства.

— Роди мне ребенка, — повторил он, не слыша ее слов.

— Это не так просто, — запротестовала она, но не оттолкнула его руки, его ладони согревали ее грудь.

— Это просто, очень просто. — Он легко целовал ее губы. — Остальное сложно.

Но чуть позже они забыли обо всех сложностях, обо всем на свете: их страсть, их желание были так велики, их любовь смела все преграды на пути друг к другу.

— Если у меня будет ребенок, — шептала Дейзи, когда он спустил с ее плеч рубашку, — это будет твоя вина, — но в ее голосе была слышна радость.

— Я напомню тебе об этом позже.

Она потянулась вверх и поцеловала его, обвив руками шею. Ее поцелуй был сладким, как мед. Они стояли, прижавшись друг к другу. Боже, как они соскучились, как соскучились их тела! Они несли любовную чепуху и наслаждались взаимным теплом.

— Тебе холодно?

— Уже нет, — улыбнулась Дейзи. Он шагнул к двери и слегка приоткрыл ее, впустив немного света.

— Чтобы лучше тебя видеть. Сняв свою рубашку, Этьен расстелил ее на полу. Сверху сухой стороной положил куртку.

— Если бы я мог быть более сдержанным, то подождал бы лучших условий, но после столь долгого ожидания…

Они раздели друг друга. Шторм бесновался вокруг, но они забыли обо всем, подчиняясь собственному ритму движений. У них был свой собственный мир, и окружающее доходило в него слабыми отголосками. Они лежали на грубом ложе, вдыхали запах мха, и их телам было жарко, несмотря на непогоду, бушевавшую за пределами их пристанища.

Они очень истосковались за прошедшие недели и теперь гасили свою жажду, наслаждаясь радостью обладания. Все, что сейчас с ними происходило, было как первый раз, какбудто они только что встретились, никогда не целовали друг друга, не прикасались друг к другу. Это было какоето волшебное ощущение, стремительное и романтичное, полное страсти и поэзии.

— Делать детей утомительно, это опустошает, — пробормотал Этьен после сладкого и страстного последнего мгновения. Дейзи лежала на его груди, он крепко прижимал ее к себе.

— Герцог, вы очень высокомерны. А откуда такая уверенность, что будет ребенок?

— Я слышал барабаны судьбы.

— Или своего сердца, — мягко сказала она, прижимаясь к нему и слыша под своим ухом мерный ритм его сердца.

— Или твоего.

— Или моего, — согласилась она, вдруг почувствовав, что могла бы проспать целый месяц, так она устала.

— Выбирай имя.

Она чтото сонно пробормотала.

— Тогда выберу я, если с ним, конечно, согласятся абсароки.

Но Дейзи уже спала, измученная страстью и предыдущими бессонными ночами. Она заснула счастливая. Его любовь была с ней и хранила ее.

Герцог не спал: безграничная радость охватила его, он был уверен, что обнимает мать своего будущего ребенка. Ее любовь была с ним и давала ему счастье.

Этьен держал Дейзи на руках, возвращаясь верхом в Ньюпорт. Ее лошадь шла сзади. Их беседа была беззаботной, а будущее представлялось радостным и бесконечным. Он сказал, что мог бы поехать с ней в Монтану, чтобы посмотреть на строительство железной дороги. Герцог собирался отправиться с Жоржем на Восток, но подготовка к экспедиции не требовала его присутствия, так что можно задержаться в Америке. Дейзи улыбнулась, и он в сотый раз поцеловал ее.

— Я могла бы приехать в Париж, после того как завершится наш судебный процесс с Ханном. — Она улыбнулась ему. — Скажем, месяца через три.

— Вместе с Джейн и ее семьей из Кентукки я мог бы уговорить Жюстена приехать в Штаты на Рождество. Это не больше недели на моей яхте.

— Я не знала, что у тебя есть морская яхта.

— И еще много такого, о чем ты не знаешь.

— Наша жизнь должна быть интересной.

— Надеюсь на это.

Счастье отражалось в каждом их слове.

Они пытались согласовать свои планы со своими обязанностями и долгом перед семьями.

Герцог набросил на Дейзи свою кожаную куртку, чтобы уберечь от холодного вечернего воздуха, а туман, наползавший с моря, скрывал их от любопытных взглядов, когда они ехали по городу.

— Я отвезу тебя к Рэдфордам, чтобы ты показалась родителям, заеду к Надин переодеться к обеду и вернусь за тобой в девять. — Поцеловав ее в ухо, он спросил: — Где ты хочешь провести сегодняшний вечер?

Обретя Дейзи вновь, он смотрел на будущее как на персональный рай.

— Лили устраивает танцы, — быстро сказала она. Он вздохнул.

— Импресс говорила, что у Гарднеров сегодня любительский спектакль.

— Хорошо, я могу украсть у тебя поцелуй, когда погаснет свет. Выбираю Гарднеров.

— У Надин на сегодня приглашен интересный квартет из Лондона.

— Нет.

Она была рада услышать раздражение в его голосе.

— Мы пойдем к Гарднерам. Ты тоже можешь участвовать в спектакле, если захочешь. Элла любит открывать новые имена.

— Мне сегодня и так предстоит лицедействовать: буду играть роль джентльмена, хотя предпочел бы дать выход своей животной страсти.

— Позже, — прошептала Дейзи.

— Где? Не у Надин же. Ненавижу, когда ломятся в дверь!

— Почему ты остаешься у нее сегодня? Я скажу Трэю, чтобы он подыскал тебе комнату с дверью на террасу, и смогу навестить тебя попозже.

— Этот международный турнир по поло приобретает новый и очаровательный смысл. Я выиграю завтра решающую встречу для тебя.

— Это означает, что отец и Трэй проиграют?

— Тогда я проиграю для тебя решающую встречу, — сказал Этьен с улыбкой.

Влюбленный герцог был готов выполнить любое ее желание.

Этьену так и не удалось принять участие в решающей встрече. Срочная телеграмма от поверенного в делах ожидала его у Надин. Его партнеры объединились с Изабель и попытались завладеть железнодорожной компанией, которой он управлял как крупнейший акционер.

Он вернулся к Рэдфордам через час, одетый в свитер, а не в вечерний костюм, уже готовый отбыть на свою яхту.

Когда Дейзи спустилась и увидела его, она сразу спросила:

— Ты возвращаешься?

Она прочитала это на его мрачном лице, поняла по беспокойному поведению.