Плен – не подчинение - Альмира Рай

Три месяца спустя 

— Это глупо!

— У тебя чудесно получается, — соврал Лайф и скрыл улыбку, прижавшись губами к моим волосам. — Читай!

Я попыталась собрать буквы вместе так быстро, как могла, но все равно пока получалось не очень. Мне было стыдно, что я до сих пор не умела нормально читать или грамотно писать. Я не ходила в школу, ничему не училась. И в такие моменты возникали мысли о собственной неполноценности. Я все время пыталась представить себя глазами Лайфорда и не понимала, за какие заслуги получила этого мужчину. Его заботу, защиту, терпение. Что я могла предложить ему взамен? Только свою любовь.

— Плевать, что это медленно, мы просто тащимся от твоего голоса, — заверил он и теперь начал покусывать мое ухо. Я засмеялась и от его слов, и от щекотки, и от чувства полноценного счастья, пока его руки поглаживали мой слегка округлившийся животик. Только он показался наружу, Лайфа перемкнуло. Он больше не говорил «я», только «мы»! Он и наш маленький будущий альфа стали командой.

— Постель — мой друг, — продолжила читать. — Вот именно, обыкновенная постель. Лечь в постель — великое дело.

— Ох, этот мудрый Хэмингуэй, — протянул Лайф, опять меня отвлекая.

— Это просто у тебя на уме только одно! — пожаловалась я. Хоть и не всерьез. — Если это никогда не закончится, и я не найду способ предохранения, то так и прохожу беременной до конца своих дней.

— У нас будет чудная стая метисов, — подыграл Лайф, отнимая у меня книгу. Здесь, в родовой библиотеке их были тысячи. Как в той сказке с Красавицей и Чудовищем. Каждая комната этого дома была огромной. И каждую Лайфорд задался целью заполнить нашими запахами. Негласное правило самцов — все, что твое, помечай!

Первое время это было даже забавно. Каждое утро мы просыпались в новой комнате, предварительно устроив в ней небольшой погром. От вещей Харрисона избавились быстро. На десерт оставили кабинет. А когда порылись в нем, нашли много чего интересного. Сведения о стае моей мамы и много-много фотографий. Ее портрет, наш дом, где мы жили детьми, как его разрушили и сожгли. Многие фото Лайф мне не дал смотреть, а потом и вовсе уничтожил. Мы сняли огромную картину Харрисона в библиотеке, и вместо него повесили портреты наших родителей. Теперь это стало нашим любимым местом. Здесь было очень светло, окна на всю стену и мягкие диванчики.

Лайф положил старый том на полку и бережно перевернул меня в своих объятиях.

— В постель? — предложил он.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Заманчиво, но у нас ужин с Эриком, Эмбер и Авой и ее братом Брендом.

Я ждала, что Лайф устало вздохнет и закатит глаза, и он так и сделал. Но затем его взгляд стал теплым и игривым.

— Я горжусь тобой, — произнес он вдруг, удивив меня.

— Почему? — я засмеялась. — Я делаю успехи и не больше не хочу выцарапать глаза всем твоим бывшим?

Он фыркнул.

— Ты все еще хочешь, не ври!

И как только он раскусил меня? Я ведь пытаюсь выглядеть цивилизованной.

— Если без шуток, то ты делаешь очень многое для них. И, признаться, я не надеялся, что ты настолько проникнешься проблемами оборотней, которые были настроены к тебе враждебно. Ты очень великодушна.

Я скромно пожала плечами, подумав, что он, пожалуй, прав. Я поняла, что они так и будут коситься на меня и шептаться за спиной, стоит мне только выйти за пределы особняка. Они не знали меня, а я их. И я решила исправить это в первую очередь. Каждый день мы ужинали с новой семьей. Они рассказывали свою историю, делились желаниями и мечтами. Без Кристи я бы не справилась. Мы договорились, что она останется с нами и будет помогать мне по хозяйству, пока не подрастет ее истинный медведь. Ситуация была и смешной, и слегка абсурдной. Но одним вечером она сказала мне, что готова ждать своего истинного все пятнадцать лет и даже дольше, если он будет также смотреть на нее, как Лайф смотрит на меня.